— Борис Викторович, разрешите.

— А–а, Петр. Проходи. Садись, — высокий мужчина, не отличающийся стройным телосложением, что с успехом компенсировал дорогой костюм, сопроводил свои слова доброжелательным жестом.

— Спасибо, Борис Викторович, — вошедший в кабинет, был несколько ниже хозяина, эдакий крепыш с кривыми ногами, что не могло скрыть никакое искусство портного.

Пройдя мягкой походкой, выдающей в нем весьма ловкого человека, хорошо владеющего своим телом, гость по имени Петр, расположился в удобном кожаном кресле, у камина. Сейчас там дружно полыхала искусственным огнем, искусственная же поленница дров. Впрочем, если доподлинно не знать, что все это бутафория, то можно было и удивиться тому, что от огня не исходит тепло.

— Выпьешь?

— Не хотелось бы, пока дело не сделано. Мало ли, как оно все. Трезвая голова, куда лучше хмельной.

— Уважаю. А вот я без подогрева начинаю буксовать, — наполняя коньяк в рюмку, посетовал хозяин кабинета.

Те кто впервые сталкивался с ним, могли ошибочно посчитать, что Борис Викторович Воронин находится на крючке у Бахуса. На это указывало то простое обстоятельство, что при любом удобном случае, он вооружался рюмкой коньяку. Но это ошибочное мнение. На самом деле, при более внимательном рассмотрении, можно было бы заметить, что с одной единственной рюмкой он способен просидеть весь вечер, при этом будучи веселым, шумным, общительным и вообще душой кампании. Он обладал уникальной способностью заражать окружающих весельем, напоить их, что говорится в хлам, при этом оставаясь абсолютно трезвым. Ну что такое пятьдесят грамм коньяку, растянутые на весь вечер.

— Как там наши дела, Петр? — Откинувшись на высокую спинку, и пригубив благородного горячительного, поинтересовался Воронин.

— Пока все по плану.

— Петр, мне не очень нравится твоя привычка, по поводу и без повода вставлять это «пока». Либо все идет нормально, либо нет.

— Борис Викторович, я не могу поручиться за различные случайности, из-за которых способна развалиться самая продуманная комбинация.

— Ты не сносен, Петр.

— Отчего же вы не рассчитаете меня?

— Пока ты ни разу меня не подвел.

— Пока…, — многозначительно посмотрев на своего работодателя, произнес крепыш.

— Все, сдаюсь. Уел, — Воронин шутливо поднял кверху левую руку, не имея возможности задействовать правую в которой находилась рюмка.

— Борис Викторович, разрешите вопрос?

— Вот за что я тебя ценю, Петр, так это за то, что ты сначала исполняешь, а потом спрашиваешь. Правда, дело еще не закончено, но я так понимаю, что все уже на позициях. Нус, я слушаю.

— А обязательно было действовать так радикально?

— С этим, по другому нельзя. Не понимаешь. Ладно. Ты знаешь откуда у него это прозвище, «бульдог»?

— Странно было бы, если бы к нему приклеилось другое, при его-то внешности.

Ничего удивительного в неосведомленности подручного хозяин кабинета не было. Он был организатором мероприятий щекотливого характера и с этим справлялся просто замечательно. Информацию же добывали и обрабатывали совсем другие люди. Петр был талантлив в другом — быстро и четко выполнить команду «фас». А Воронин привык использовать сильные стороны своих подчиненных.

— Да–а, Буров явно не красавец и что-то такое в его облике есть, — согласился с гостем, Борис Викторович, — Но ты не прав. Погрузнел и заимел свои щеки он гораздо позже, чем к нему приклеилось это прозвище.

— Подразумевается «бульдожья хватка»?

— Именно. Это очень опасный противник. За его спиной не одна горячая точка. Понимаю, что ты хочешь сказать, но я вовсе не о его боевом опыте, хотя он и изрядный. Главное, что он почерпнул в своем военном прошлом — решительный характер, способность быстро оценивать обстановку и действовать. Подчас жестко и беспринципно. Так вот, «бульдогом» его прозвали еще когда он был стройным звонким и прозрачным и именно, что за хватку. Попробуй мы ему пригрозить и он начал бы действовать.

— Но это могли бы сделать другие. Мало ли народу может угодить под раздачу благодаря его затее. Да тот же бывший глава города, которому точно в этом случае не избежать головной боли. Партия, партией, но когда вскроются такие злоупотребления, мало не покажется.

— Могли бы и другие. Ну и где тогда наш интерес? Не хотят сами, тогда мы поможем, а заодно и наваримся. Сэкономленная парочка другая миллионов евро нам никак не помешают. Ты ведь в курсе, что у меня в этом городе появились собственные интересы?

— Теперь да.

— Ну вот. А этот борец за народные интересы мне там вовсе ни к чему.

— Ну можно было бы копнуть в его прошлом. У нас нет безгрешных миллионеров. Что-нибудь да накопали бы. Это он сейчас борец за светлое будущее, а что там было в прошлом, еще как посмотреть.

— Тут два момента. Время и деньги.

— Процесс затянется и вы ничего на этом не поимеете.

— И ты тоже, Петр. Но есть и третий момент. Если он докопается, что за этим стою я… Я тебе говорил, что он может действовать быстро и жестко? Кстати, действуя именно так, я еще и предполагаемого конкурента подставлю. И все будет выглядеть так, словно я пришел на освободившуюся поляну. Чистенький и непорочный. Недвижимость выкуплю у своих же подставных, ненужную продам, но уже по другой цене, когда рынок придет в норму.