Шрифт:
Захар сел на рельсу, снял кеду, стянул с ноги носок:
– Бери, кулема! Ветка ты с трухлявого дерева!
– Спасибо! А ты как же?
– Да вот так.
Так мы и шлепали, у обоих по одному носку, мне стало намного легче, натирать почти перестало. Я была в джинсах, и незаметно, что на мне носок только один, а он – в шортах, и один носок на его ноге выглядел чудовищно смешно. Носок в черно-белую, как жизнь, полоску.
– Черт, никогда не думал, что по шпалам идти так неудобно. Не по шагу шпалы проложены. Как-то инженеры не рассчитали.
– Кто-то коротконогий шпалы клал, – заметила я. – И так – по всей стране, прикинь.
И вдруг за нашими спинами раздался гудок тепловоза. Мы просто чуть не упали от удивления. Отпрыгнули в стороны, Захар – в одну, я – в другую, и буквально через минуту мимо нас промчался груженный досками состав. Кажется, там всего-то три вагона было, но, чтобы человека переехать, и одного много.
– Ничего себе! – Захар почесал затылок. Мы недоуменно уставились друг на друга и захохотали.
– Кто сказал, что ветка заброшенная?! А?
– Да-а… а я и не знал! Во дела!
– Завод снова в действии?
– Выходит, так!
– Ну и хорошо!
А потом мы песню загорланили:
Через две, через две зимы,Через две, через две весны-ыОтслужу, отслужу, как надо, и вернусь!Мы специально строевую орали, под нее шагалось легче. А если по правде, это была единственная песня, которую мы знали оба.
Луна, уплывая все выше в космос, приобретала свой естественный лимонный, а потом сырный цвет, высыпали звезды, словно молодежь на ночную тусовку, по бокам узкоколейки чернел лес, один раз из середины елок выскочил заяц и тут же повернул обратно, испугавшись, наверное, нашего нестройного пения. И мне было так хорошо, как никогда раньше, понимаете, да?
По шпалам, по шпалам,Вдоль рельсов, вдоль рельсовЛюбовь нас настигла,Ни больше, ни меньше.И стрелы амураЛетели из леса,И в небе кривляласьЛуна в роли беса…Это я записала уже дома. Жаль, что только меня она, любовь ета, настигла, как внезапно появившийся поезд. Амур попал только в мое сердце. Когда целился в Захара – промахнулся. И это было жестоко, понимаете, да? Мне теперь одной мучиться. Просто жесть.
Наконец-то знакомое местечко! Охраняемый переезд.
Отсюда до города рукой подать. И это было здорово, потому что я выдохлась, и еще жутко хотелось спать. А еще жутчее – есть. Что такое пять морковинок? Я не только не коза, но и не заяц.
– Захарыч, ты есть хочешь? – спросила я.
– Что за вопрос? Скоро подорожник лопать начну.
– Потерпи, заяц-козел, скоро дома будем.
– Терплю. Ты же не взяла ничего. Могла бы додуматься, все-таки девушка.
На переезде стоял вечный малюсенький домик, напоминающий дом господина Тыквы из сказки про Чиполлино. В нем сейчас, наверное, спал сторож, и шлагбаум, как шея жирафа, был направлен в небо, прямо в бесовскую луну.
– Упс! – сказал Захар и хлопнул себя по лбу. – Ох, я и тупой! – он еще раз хлопнул. – Ведь если тут охраняемый переезд, а я про него знал, значит, только тупые думают, что ветка заброшена. Ох, мы и тупые!
– А ведь точно! А между прочим, мы на дачу ездим именно по этой дороге.
– А ты вообще не знала про железку.
– Не знала. Нет, то, что она здесь проходит, знала, конечно. Но то, что она недалеко от дач, – нет.
– Ну, вот узнала. Не жалеешь?
– Ни капли, Захарыч! Мне даже луна понравилась.
– Ну! Луна вааще! Слышь, так жрать хочется!
Я только молча вздохнула.
– Надо было взять бутербродов. И ты тоже не догадалась, а еще девушка называешься, хозяйка.
– Не думала, что поход затянется. А то почистила бы для тебя морковки. Ничего, дома тебя накормят.
– Я что, верблюд, морковку жрать?
Ну вот. Я не только не коза и не заяц, но и не верблюд, оказывается.
Отсюда начинались городские фонари. Луна, конечно, неплохое светило, и светила она в полный феерический накал, но фонари были совсем не лишними в темную августовскую ночь.
Рядом с домиком, с другой его стороны, прямо под фонарем, лежала верблюдица и задумчиво жевала жвачку. А может, это не верблюдица была, а верблюд, но кому охота разбираться?
– Что это? – удивленно спросила я Захара, – слушай, я, кажется, совсем с катушек слетела. Я вижу… Слушай, ты почему верблюда вспомнил? Я его вижу!
– Кого, Покровская?
– Верблюда же! Мы вообще случайно не в Казахстане? А может, я вообще уже сплю и вижу сон? Захарыч, меня ущипни.
– Точно! Я тоже сон вижу. Во елки! Реально верблюд. Откуда? Не, Казахстан от нас далеко, Китай ближе.