– Переждем, – повторила Нина. – Только не закатывай истерику, – поспешно добавила она, видя, как девчонка снова складывается пополам, – подумаешь, лесной пожар!

– Пожар? – заговорила наконец подруга по несчастью. – Деревья горят?

Нина, не удержавшись, фыркнула.

– Еще горят кусты и трава. А ты что думала?

– Я думала – Желтоглаз сжег мою душу. Но я с тобой говорю – значит, она цела.

Нина скептически подняла брови, но, вспомнив недавний собственный приступ паники, промолчала.

***

Слезились глаза, и дышала она нехорошо, со всхлипами, а потом начала кашлять так, что не удержалась на ногах, кашель подбрасывал тело, и скребли пальцы, пытаясь зацепиться за камень. Нани сидела рядом, обнимала за плечи, вытирала с горящего лица пот. А потом рядом вспыхнуло еще одно дерево, и волосы девушки затрещали, сворачиваясь белесыми комочками. Каждый раз, когда она выдыхала, Нани казалось, что вместе с воздухом выходит душа.

– Я не могу больше, – прошептала Нина и снова зашлась в кашле. – Мы сгорим или задохнемся, – губы Нины тряслись. Нани отерла пот с ее лба и снова поразилась тому, какой он горячий. Жар от горящих деревьев был ей безразличен – как любой огонь, вспыхнувший сам по себе, он не был ни добрым, ни злым, а значит, не мог тронуть ее душу. Но этот же жар поедал тело Нины. Она захрипела, и Нани стало страшно. Она потрясла девушку за плечо и наклонилась к самому уху – горячему, красному.

– Пожара нет.

Нина молчала – ее грудь ходила ходуном, все силы тратились на то, чтобы дышать, и Нани снова заговорила:

– Пожара нет. Ты мне сказала, что горят деревья, и я тебе поверила. На самом деле это душа – это Желтоглаз на нее посмотрел, он сторожит, а зрачки у него – уголь, а вокруг – пламя жарче солнца… – Нани торопливо плела сети слов, разбрасывала мокрые слова, дула прохладными словами, вязала холодные узоры из Нининых волос.

***

Над костровищем еще курился дымок. Саня сбросил рюкзак, уложил в корнях карабин, выхлебал остывший чай из котелка. Присел, стягивая осточертевшие сапоги. По лицу стекал пот, солнце жарило вовсю. Саня со стоном удовольствия сунул горящие ноги в ручей и огляделся. На вершине скалы виднелся тонкий девичий силуэт. «Ишь куда залезла, коза, – усмехнулся Саня. – Уффф… Жара – аж в глазах двоится». Он неохотно поднялся и, сложив ладони рупором, проорал:

– Нинка! Слезай, обедать будем!

Фигурка вздрогнула и нерешительно застыла на краю. «Да слезай уж, насмотришься еще», – проворчал Саня и принялся разводить костер.