— Так ты поэтому не хотел, чтобы я открыла дверь? Ты опасаешься папарацци?

Йейн наблюдал за улицей. По его лицу трудно было догадаться о его чувствах.

— Я же сказал: просто мы должны быть осторожны. Сейчас все жаждут моей крови, а я не хочу втягивать в это тебя.

Хейвен обвела взглядом окрестности. Мощеная улочка была пуста. Перед общежитием Нью-Йоркского университета стояла группа студентов. Мужчина с портфелем ловил такси.

— Ну… я не вижу никого подозрительного.

Йейн не сводил глаз с улицы.

— В том-то и беда. Порой действительно ничего подозрительного не видишь. Они большие мастера камуфляжа.

— Но как же можно избегать людей, которых даже не видишь?

— Как далеко ты можешь прыгнуть? — спросил Йейн, указав на просвет между их домом и соседним.

— Ты шутишь, — сказала Хейвен.

— Вовсе нет, — заверил ее Йейн с улыбкой. — Даю слово: это совсем не так страшно.

Они подошли к краю. От соседней крыши их отделяло расстояние в четыре фута.

— Ты просто дурак набитый, если думаешь, что я смогу перепрыгнуть, — решительно проговорила Хейвен.

Йейн поцеловал ее.

— Я просто в восторге от этих твоих южных словечек, — сказал он, отстранившись. — Но только, пожалуйста, не говори мне, что тебя успели превратить в трусливую красотку. Раньше ты таким занималась просто для развлечения.

— Ну уж нет! — возмутилась Хейвен. — Ничего такого я не делала.

— Ну, может быть, не делала. Но я не припомню, чтобы ты так канючила и жаловалась. Просто попробуй.

Он отступил на несколько шагов, разбежался и полетел над просветом между домами. Приземлившись на соседнюю крышу, он протянул руки к Хейвен. Она раздраженно мотнула головой и дала Йейну знак отойти в сторону. А потом задержала дыхание и прыгнула. В следующую секунду она оказалась рядом с Йейном — взволнованная, радостная и готовая к следующему прыжку.

Одолев крыши еще трех домов, Йейн и Хейвен добрались до конца улочки. Они спустились по пожарной лестнице и оказались в маленьком дворике с выходом на улицу. На углу Университетской площади и Восьмой улицы их ждал серебристый «Мерседес». Они проворно уселись в машину, не успев привлечь ничьего внимания. Правда, несколько студенток ахнули и начали возиться с камерами мобильных телефонов, но Йейн и Хейвен уже умчались прочь.

Пятнадцать минут спустя машина свернула в Мидтаун-туннель, проложенный на большой глубине под Ист-ривер. Йейн и Хейвен уносились все дальше и дальше от острова Манхэттен.

— Ты везешь меня в Квинс? — спросила Хейвен, заметив указатель на выезде из туннеля.

Йейн театрально надул губы.

— Тебе не нравится Квинс?А раньше ты его считала самым романтичным из районов Нью-Йорка. Ну-ка, иди сюда. — Он притянул Хейвен к себе. — Вот так-то лучше. Развяжи, — сказал он и указал на широкую полосу ткани, служившую поясом летнего платья Хейвен.

— Прошу прощения? — со смехом проговорила она.

— Сними, — настойчиво сказал Йейн и развязал узелок на поясе. — А теперь закрой глаза. — Хейвен послушалась. Йейн завязал ей глаза матерчатым поясом. — Не подглядывать, — приказал он, притянул ее ближе к себе и поцеловал в макушку.

Хейвен прижалась к его груди. Ее рука случайно легла на его бедро, и она сама удивилась тому, что не отдернула руку. «Мой, — подумала она и осознала, что прежде никого не называла „своим“. — Как далеко это может зайти?»

Машина остановилась. Водитель открыл дверцу. Йейн снял повязку с глаз Хейвен и помог ей выйти из машины. Они стояли на взлетной полосе, а перед ними стоял самолет.

— Познакомься с нашим личным самолетом, — сказал Йейн.

Хейвен не смогла сдержать улыбку.

— Ты меня похищаешь? — спросила она.

Йейн, похоже, не знал, как ей ответить.

— Я думал, ты полетишь со мной по своей воле.

— А мы далеко полетим? — спросила Хейвен.

— Это зависит от того, как ты понимаешь слово «далеко».

Судя по всему, он был немного разочарован тем, что она не прыгает от радости.

— Может, мне имело смысл захватить хотя бы смену белья? — нервно пошутила Хейвен.

— Мы для вас захватили кое-что, — сказал водитель. Вынул из багажника два чемодана и загрузил в самолет.

— А паспорт? — спросила Хейвен.

— Ну уж за это не переживай, — успокоил ее Йейн. — Паспорта — это для публики. Я своим уже много лет не пользуюсь.

Хейвен поднялась по трапу, вошла в салон самолета, села в одно из мягких кресел с бархатной обивкой и щелкнула пряжкой ремня безопасности. Страшно ей стало только тогда, когда самолет взлетел. Прошло всего-то двенадцать часов после первого поцелуя, а она уже летела неведомо куда с человеком, подозреваемым в убийстве. И не в одной жизни, а в двух. «Все происходит слишком стремительно, — подумала Хейвен. — Я веду себя необдуманно. Лечу сломя голову, и вот попала в ловушку. Если случится что-то ужасное, мне некого будет винить, кроме себя самой».