— Кстати о военных, — подал голос Николай. — Почему бы нам не примкнуть к военным. Они сила, у них броня и склады.

— Военные, — я поскреб затылок, — военные конечно хорошо, но только с одной стороны.

— Поясни, — попросил Марк, стоящий рядом.

— Даже не знаю, — замялся я. — Предчувствие у меня какое то есть дурацкое, что не стоит к ним лезть.

— Почему?

— Не знаю. Давайте не торопится. Тут в прямой видимости несколько гипермаркетов, так что охотники на них найдутся. Посмотрим, как действуют, потом и поговорим.

Сыто заурчав двигателем, внедорожник выкатил во двор, оставив за собой клуб дыма. С минуту ехали молча. Марк крутил баранку, я пялился в зеркало заднего вида, положив автомат на колени.

— Что ты имеешь против военных? — Наконец взорвался охранник. — Бежать нам отсюда надо.

— К кому?

— К ним.

— Почему?

— Там защита, броня, еда, электричество.

— Сомнительно.

— С чего ты вообще взял?

— Не имею я ничего против военных, — пояснил я. — Ты пойми меня правильно, соваться из огня да в полымя, вот так сразу, мало ли что будет. Плохое у меня предчувствие.

— И всего?

— А не достаточно? — Вытащив из кармана пачку со вчерашним трофейным куревом, я вскрыл обертку и, вытянув сигарету, закурил.

— Нет.

— Предчувствие меня пока еще не подводило. Кто выдумал спасение с грузовиком? Я. Кому пришла в голову идея, что с Григорием не все нормально? Тоже мне. Сворачивай!

Схватившись за руль, я вертанул его вправо, уводя автомобиль с проезжей части, и он, подпрыгнув, перескочил через поребрик.

— Ты чего? — Ахнул Марк, выпучив на меня глаза, — совсем с катушек съехал?

— Тише, — цыкнул я. — Прислушайся.

Шумело. Сначала тихо, вдалеке, потом все больше нарастая, и наконец, сотрясая эхом лязга гусениц и рева дизельных движков, на только что покинутом нами проспекте появилось два БМП. Транспорт не спеша двигался по улице.

— Серьезная игрушка, — шепнул Марк, отодвигая ветку. — Два пулемета, ПТУР, с сорока пяти миллиметровым БОПСом поспорить может.

— Ждем, — кивнул я. — Чего они ползут как гусеницы ленивые?

— Может живых ищут?

— Хорошо бы, — кивнул я. — Живые это мы.

— Черт с тобой, — Марк оттолкнул меня и, выскочив на проезжую часть, побежал в сторону брони, размахивая руками. — Эй! Стойте! Помогите!

И без того ползшая еле-еле техника, наконец, встала, из люка показался срочник, придерживающий одной рукой автомат. Почему срочник, да потому что молодой был, рожа наглая, небритый. Кадровый офицер себе такого затрапезного вида не позволил бы. Даже формы на нем было где-то на половину. Форменные брюки заменяли спортивные, а на ногах имелись белые кроссовки.

— О, папаша, — хохотнул он, — ты чего орешь как прищемленный?

— Так зову, — не понял охранник. — Вы же за нами, как я понимаю?

— За кем же еще папаша, — все еще лыбясь подтвердил солдат. — Целый день вот катаемся, пенсионеров по городу подбираем.

— Кто там, Серега? — из второй машины появился такой же боец, светя гражданским кепи и недельной щетиной, грозившей вот-вот перекинутся в полноценную бороду.

— Да дед какой-то. — Серега, наконец, слез с брони и встал напротив Марка, положив руки на автомат.

— Работать может? — Крикнул второй.

Серега оценивающе обошел ничего не понимающего охранника и махнул в сторону небритого товарища.

— Может вроде.

— Так давай его в отсек, к остальным.

— Валим, — из люка показался взволнованный водила, тоже наполовину в гражданском, но уже без автомата. Вместо кепи на голове его имелся испачканный в мазуте танковый шлем, когда то песочного цвета, а сейчас больше похожий на кожаный.

— Чего случилось Витек? — Поинтересовался Серега.

— Шакалов слушаю, — заголосил водитель. — Нас походу пеленганули. Говорил же не треплитесь в эфире, а вы идиоты в анекдоты травили.

— Далеко?

— Да пес их знаю, один восьмидесятый идет.

— Схаваем, что там их пукалка.

— Ну не скажи.

По проспекту, в нашу сторону, на всех парах шел восьмидесятый, шустро вращая колесами. Почему именно он, да видел я такие по армии. Сильная машина, больше двухсот кобыл, как помню, да с ходом по шоссе в маршевом темпе больше полусотни километров.