— Вот ты ж хрень! — я сел на пол и оперевшись спиной на стул, вытер холодный пот со лба. Мертвяк, старавшийся так отчаянно добраться до моей глотки, довольно споро преодолел оставшееся до меня расстояние и сейчас лежал, раскидав мозги по полу буквально в метре от меня. Двое же остальных валялись чуть подальше, метрах в двух, теперь уже абсолютно безвредные, но воздуха абсолютно не озонирующие.

— Вот, что надо учесть, — закинув автомат за плечо, охранник зажал нос рукой, — несет от них. Зашел в помещение, принюхайся. Если шмонит как с помойки, то точно бешеные присутствуют. Если послабже, значит где-то рядом бродят.

— Ну, каковы? — выдохнул я, — я думал, не так быстро очухаются. Время-то еще сколько?

— А ты их пойди пойми, — отмахнулся охранник. — Кстати, если и передается зараза, то мы с тобой точно кони должны двинуть, смотри, как повар забавно остатки башки по полу раскидал. Вентиляция-то в помещении до сих пор работает.

— Ага, — кивнул я и, сглотнув, поднялся на ноги. — Чему быть тому не миновать. Давай тогда оттащим их подальше от кухни, сразу после того как парадную дверь проверим и займемся трофеями.

— Резонно, — отсоединив пустой магазин, охранник перевернул его, прищелкивая запасным и передернув затвор, не спеша, повел стволом по опустевшему залу. — Помирать, так сытыми.

На наше счастье парадная дверь, ведущая ранее в банкетный зал, а теперь для порядка приваленная несколькими столиками была закрыта. Те четверо, что оказались внутри, и остальные, уже черт знает сколько слонявшиеся по этажу мертвяки, очевидно, были при жизни ранними пташками и явились на работу пораньше. Тут-то их и накрыло. Оттащив смердящую добычу в сторону, стараясь не дотрагиваться до мертвых тел, мы закидали их скатертями, чтобы хоть как-то оградить себя от волны тошнотворного запаха начинающих разлагаться тел, потревоженных пулевыми отверстиями, и потопали в столовую. Первый холодильник разочаровал, хоть и был затарен под самый верх запасливыми хозяевами.

— Мяса много, а толку? — Я печально оглядел штабели куриных ножек и стейков, аккуратно завернутых в пленку, сейчас мирно лежащих в морозильной камере. — Готовить-то их все равно негде.

— Так тут же написано, «Мясо» — Марк ткнул пальцем в табличку на двери. — Дальше пошли, к консервам, они-то тут точно быть должны. — Второй холодильник был завален овощами, и вызвал у нас бурю энтузиазма. Сняв с крюка, висевшую тут же сумку из разряда «мечта оккупанта», я принялся бросать в её бездонные недра замороженную фасоль, брокколи и зелень во всех возможных её проявлениях. — Овощи, хорошо для желудка, — бубнил я словно мантру, отправляя в сумку одну упаковку за другой. — Овощи — это жизнь.

— А еще жизнь — это тушенка, — из-за двери третьего холодильника показался охранник, сжимая в руках здоровенную жестяную банку с нарисованной свиной головой. — Брось ты этот козий корм, тут такое, аж слюной захлебнулся, когда увидел.

Оставив холодильник с такими полезными овощами, я потащил по полу свою добычу, ориентируясь только на восклицания охранника.

— Ананасы, — вещал тот тем временем из-за приоткрытых дверей, — гусиный паштет, крабовое мясо, оливки, офигеть! Чего же мы раньше старой гречкой-то травились?

— Теперь не будем. — Высыпав на пол все содержимое сумки, я принялся наполнять её заново, теперь уже пузатыми банками с мясом и экзотическими морепродуктами, которые мне подавал изнутри охранник.

— Икру брать будем? — Поинтересовался Марк, протягивая мне большую стеклянную банку, доверху набитую красными кругляшами.

— Не сомневайся, — закивав, я бережно, будто младенца, подхватил здоровенную банку с красной икрой, а затем отправил её в недра сумки. — Что там еще из экзоты?

— Крабовые палочки сойдут? — Из недр рефрижератора появился замерзший, но донельзя довольный Марк и кинул мне в руки упаковку. Повертев её в руках, я, не глядя послал её в открытую сумку.

Через несколько минут судорожного перебазирования деликатесов, я попытался поднять потяжелевшую сумку и, наконец, дал команду.

— Хватит Марк, там веса уже килограмм на тридцать, не меньше, а нам её не на лифте переть, а на собственном горбу. — Я с воодушевлением легонько постучал по надувшемуся от припасов боку торбы. — Если что, второй раз сходим, тут уже проще будет.

— Твоя правда, — Марк захлопнул створки рефрижератора. — Придумать бы еще, куда мертвяков деть, так можно и переезжать со всем скарбом. Может в окно их и дело с концом.

— Не по христиански как-то, — пожал я плечами, — а в прочем, черт с ним, сейчас сумку дотащим, отобедаем, а на сытую голову и думается легче.

— На сытую голову спится легче, — хмыкнул охранник и, схватив сумку за ближнюю ручку принялся помогать мне выносить экспроприированное. — Я бы сначала придавил бы так часика три.

— Вот Леха обрадуется, — улыбнулся я. — Он-то еще не в курсе, какой будет праздник живота.

Вытащив ценный груз на лестницу мы, кряхтя и охая, поволокли консервы вверх. Сумка была не столько тяжелой, сколько неудобной, и для подобного вида транспортировки вряд ли была предназначена. Обычно челноки, а именно они подобные вещи и использовали, забивали похожие сумки под завязку, так что молния трещала, обхватывали пузатые бока мотками изоленты и грузили её в любое подвернувшееся транспортное средство, будь то верхняя полка плацкартного вагона или тесный салон газели. Мы же топали так, использую исключительно собственные силы и ноги, но упорство, а самое главное — жадность, заставляли нас карабкаться все выше и выше, преодолевая один лестничный пролет за другим, пока, наконец, не показалась наша дверь.