— Почему? — Удивилась девушка. — Жруны — это сила, кавалерия!

— Вот именно что сила, — кивнул я. — Сила, сама по себе хороша, в любом её виде, как физическом, так и умственном, когда управляется и управляется разумно. Загнанные в столь жесткие рамки, искореженные и искалеченные, они все равно остались людьми. Вопрос только в том, сколько из них до сих пор в здравом рассудке?

— Машина для убийства с поехавшей крышей?

— Именно. От того, что тебя в монстра превратили и мертвечину жрать заставили, даже у самых стойких удар приключится, так что в неадеквате они все, без исключения. О степени будем судить позже.

Поставив кружку на подоконник, Женя взглянула в окно на суету во дворе.

— Пора уже, — пояснила она. — Вон и Марк, и Тимур, все внизу.

— Тогда и мы пошли. — Поднявшись с кровати, я проверил застежки бронежилета, нахлобучил на голову каску и взвесил автомат в руке. Легкий, вроде, а как побегаешь с ним, так хоть ложись на землю, закутывайся в простыню и тихо постанывая, ползи в сторону кладбища. Почему тихо? Чтоб панику не нагнетать.

Местом для переговоров о сотрудничестве между старыми и новыми людьми мертвого мира, по умолчанию выбрали все тот же автосалон, где некоторое время назад мы повстречали Басурмана. Что уж тут говорить, шок тогда я испытал не малый, и, наверное, принялся бы палить по мутанту, если бы не маленькая девочка в его компании. Кто бы рассказал, не поверил, но не доверять собственным глазам я был не склонен, пошел на контакт, на свой страх и риск, и не ошибся. Везение, удача, шестое чувство? Что тогда подтолкнуло меня отдать автомат лейтенанту и подойти к жруну, а уже и не скажу. Последствия, конечно, могли замучить. Одно из них, к примеру, мгновенная смерть, от мощной когтистой лапы, но в тот момент о своей безопасности я не пекся, а просто знал, что все делаю верно.

Всю дорогу до места встречи, сидя в чреве стального монстра, бодро несущегося по пустынным улицам, я думал еще об одной, немаловажной для себя, да и для всех нас вещи, а именно о природе, инстинктах, заставляющих монстров питаться, уничтожая за двенадцать часов ровно столько, сколько весят они сами. В стандартном варианте развития событий, обитатели бункера просто дождались бы пока мутанты зачистят город, а потом либо обрекли их на голодную смерть, либо активировали ошейники со взрывчаткой. Но получив свободу, Басурман с братией шагнул в новую и ранее не занятую нишу, встав во главе пищевой цепочки.

Подожрать всех мертвяков, многие из которых, к слову, тоже подают признаки разума, достаточно вспомнить снайпера на крыше, с их аппетитом дело не хитрое. Потом в ход пойдут дикие животные, следом домашний скот, а потом? Останемся только мы, да они, и я почему-то уверен, что в этой игре у жрунов будет больше шансов, чем у старых людей.

Мутантов около автосалона скопилось преизрядное количество, голов двадцать, не меньше. Ну не мог я их почему-то людьми считать, хоть ты тресни, соображения свои, впрочем, оставляя в собственной голове без лишней огласки и пропаганды. Определить, есть ли среди этой веселой компании наш старый знакомый, теперь стало крайне затруднительно, и если посторонних жрунов раньше можно было определить если не по ошейнику, то по полному неприятию близкого контакта, то сейчас это стало практически невозможным.

Лихо подкатив к зданию, восьмидесятка прошла последние несколько метров накатом и, остановившись, замерла, шумя двигателем, а мы с Гориным отправились наводить мосты.

— Всем оставаться в машине и быть в боевой готовности, — напомнил капитан своей изрядно уменьшившейся команде. — Выдвигаться начнем по готовности.

Выбравшись из люка, я закинул автомат за спину и бодро зашагал к дверям, встреченный приветственным рыком.

— И вам не хворать, господа хорошие, — поприветствовал я собравшихся. — Басурманов далеко?

Один из мутантов, отделившись от общей группы, направился ко мне. В дело опять пошел ноутбук.

— С чем пожаловали?

— Дело есть серьезное. Вчера было совершено вероломное нападение на нашу базу. Много народа угнали.

— Что думаете делать?

— Атаковать базу, освобождать людей.

— Вас мало, не справитесь.

— Знаю. Хотели попросить вашей помощи.

— Нашей? Уверены?

— Да, более чем уверены. Со своей стороны могу сказать, что просить можете потом, что хотите.

— Мы согласны.

— Много?

— Все.

— Один момент.

— Давай.

— Все в порядке? Ну, я имею в виду, душевное равновесие и прочее.

— Таких почти нет. Многие боялись, были в смятении. Много, кто покончил с собой, но все, кто остались в живых и ели мертвечину, жили одной только мыслью о том, что месть будет, и мы постараемся, чтобы она была сладкой.

— Так все-таки, сколько присоединится?

— Семь десятков обещаю, но запланированного наступления не получится. Скоординироваться не сможем.

— А если валом? Все в охапку и на штурм?

— Типа, всех не перестреляешь?

— Да.

— Будет толк, будет штурм.

— Где находится бункер, объяснять, как понимаю, не надо?

— Естественно. Это место многие из нас на подкорке записали. Ночью найдем, с закрытыми глазами.

— Понимаете, что многие погибнут?

— Да, ждем даже. Задержались на этом свете только из-за того, что в глотку тем ублюдкам вцепиться хотим.

— Тогда договоримся следующим образом. Сейчас собираешь всех, и выдвигаетесь, без шума и пыли, и главное незаметно. Сигналом к атаке будет зеленая ракета.