Проститутка поклонилась и, повернувшись к ним спиной, направилась к бару, расположенному в противоположном конце комнаты. И могильщик, и рыцари проводили её долгими взглядами, направленными чуть ниже положенного. Хотя, о каких приличиях можно говорить в борделе?

— Да, — сказал усатый. — Я уже тоже пожалел, что прогнал её. Ну да ничего, здесь таких больше двух десятков.

Могильщик и рыцари уселись на свободный диван, дождались выпивку и закуски, и произнесли первый тост, конечно же — за прекрасных дам. Разговор клеился только у рыцарей, Велион в основном помалкивал. Да и разговоры были об одном — о бабах. Впрочем, обстановка располагала. Чёрный могильщик время от времени поглядывал на выход из комнаты, ожидая Крами.

Крами всегда была успешной могильщицей и, как оказалось, ещё более успешной предпринимательницей. Велион знал её почти четыре года, и все эти года она не просаживала добычу бездумно. Чаще всего Крами вкладывала хабар в банк, иногда кое-что перепродавала и никогда не спихивала добычу первому же попавшемуся старьевщику или магу, как это чаще всего делали остальные могильщики. Ну вот, и накопила на безбедную старость… Могильщики, ставшие инвалидами, обычно кончали быстро. Велион, скорее всего, кончит так же, так что Крами он мог только позавидовать. Впрочем, вряд ли здесь обошлось без дополнительных капиталовложений…

— Велион! — раздался низкий, приятный женский голос. — Старый хрен, живой!

Чёрный могильщик непроизвольно улыбнулся и повернулся в сторону дверного проёма.

Крами сильно изменилась. Под глазами появились морщинки, она немного огрузнела. Впрочем, лишние фунты вполне приятно распределились по округлостям бывшей могильщицы, которая и раньше отличалась отличной фигурой. Но лицо, кажется, даже стало ещё красивей, наверное, из-за косметики. Новоявленная бордельмадам стояла в дверном проёме, опираясь на костыли, и улыбалась.

— Здравствуй, Крами, — сказал Велион, поднимаясь с дивана и подходя к Крами. — Ты ходишь сама, — непроизвольно удивился он.

— Не сама, на костылях, — улыбнулась Крами, смачно целуя могильщика в губы. — А ты чего думал?

— Я слышал, что ты потеряла ноги…

— Не ноги, — поморщилась сутенёрша. — Ступни начисто снесло. Хорошо, что компаньоны ничего попались, вытащили, а там я кровь уже сама остановила, бывшая травница, как-никак. Ну, чего стоять, давай присядем.

— Извини.

— Да ничего, мне полезно стоять на своих четырёх, видишь, округлилась. Дай-ка, обопрусь на тебя.

Велион подставил Крами плечо и, приобняв за плечи, повёл её к диванчику, на котором сидел раньше.

— Это с тобой? — спросила бордельмадам, кивая в сторону рыцарей.

— Да.

— Друзья?

— Они меня сюда проводили.

— Тогда пошли на другой диванчик, хочу поговорить с тобой наедине. Эй, — окликнула она одну из служанок, — мне с другом вина и закуски, а этим двум лучших девочек, и всё за полцены, ясно?

Служанка, та самая, что встречала могильщика с рыцарями, поклонилась и упорхнула куда-то, рыцари восторженно взревели. Велион довёл Крами до дивана, третьего от того, на котором могильщик располагался раньше. Он бы сел и поближе к рыцарям, они не были ему неприятны, но коль Крами хотела поговорить наедине.

— Ну, нравится здесь? — спросила бывшая могильщица, тяжело бухнувшись на диван.

— Ничего, — сухо ответил Велион, присаживаясь на уголок, но его тело буквально утонуло в диване, вызвав чувство беспомощности.

Крами искренне рассмеялась.

— Вот в этом весь ты, Велион, — сказала она, отсмеявшись. — Сухой, неэмоциональный, молчаливый. Чёрт, многие из моих посетителей не захотели бы играть с тобой в карты — хрен поймёшь, что ты думаешь.

— Возможно.

— Ну, так что, говори, нравится? — повторила Крами вопрос.

— Конечно, — пожал плечами тотенграбер.

— Хочешь долю?

— А это возможно?

— Конечно, чёрт возьми, для тебя здесь нет ничего невозможного. — Крами придвинулась к могильщику, прижалась грудью к его плечу. — Даже трахнуть владелицу борделя, отметь, совершенно бесплатно.

— Я бы не отказался, — усмехнулся Велион. — Но, помнится, хозяйка борделя в то время, когда она была ещё обычной могильщицей, отвергла меня. И что за слово из уст прекрасной дамы?

— Ну, ты и зануда, — хихикнула Крами, ничуть не обидевшись. И ничуть не отстранившись. — Видишь ли, в борделе немного отвыкаешь думать о сексе, как о чём-то тайном и запретном. А на счёт того случая… Много времени утекло с тех пор, могильщик. К тому же, ты, безусловно, помнишь того молодца, что был с нами. Какие мышцы, какое тело, — мадам усмехнулась. — А в постели пшик. Я даже пожалела, что не пошла спать к тебе. Но былого не вернуть. А те мышцы остались как раз в том могильнике, куда мы собирались идти, ибо ничего кроме мышц там не оказалось, даже грана мозга. Помнишь, могильщик?