— Думаю, Свирог немного разочарован, — произнёс Альх, подъезжая к нему. — Но только благодаря тебе он вообще может испытывать это чувство. До сих пор может.

— Я рад за него, — пробурчал Велион, уже практически зашнуровавший свой рюкзак.

— Куда ты собрался… могильщик?

— Боюсь, как бы все твои стражники не бросились бежать от моего вида. Или того хуже.

— Они не настолько суеверны, — усмехнулся Альх. — Ты можешь остаться. Нет. Ты должен остаться.

Велион, не веря своим ушам, поднял глаза. Купец довольно усмехался. Но в этой его усмешке была и толика горечи.

— Кроме того, у меня к тебе есть дело, — добавил он. — Но о нём позже. Ты, случаем, не умеешь шить раны?

Велион пожал плечами. Пару раз ему приходилось штопать других могильщиков, ни один из них, правда, не выжил, но здесь раны немного другого рода, оторванных конечностей, по крайней мере, не было.

Стражники уже стащили тела поверженных разбойников и своего товарища к обочине. Свирогу заматывали тряпкой руку, а второго раненого положили навзничь на телегу. Он стонал и испуганно таращил глаза, не моргая даже из-за пота, который обильно тёк по его лицу. Велиону хватило короткого взгляда, чтобы понять, что случай безнадёжный.

— Стрела засела в почке, — сказан он глухо. — Парень скончается через несколько минут. Если вырвать стрелу — быстрее.

Раненый коротко взвыл, но сразу замолчал, закусив губу. Он плакал, крупные слёзы бежали по побледневшему лицу. Велион пожалел, что сказал это громко. Жаль, что раненый находится в сознании, а не отключился от боли, когда его затаскивали на телегу.

Могильщик поднял глаза. Стражники боязливо отводили от него взгляд, но никто, опасаясь сглаза, не закрывал лицо руками, не делали знаков, отпугивающих нечисть.

— Я сам сделаю это, — тихим голосом проговорил Свирог. — Потом, твою мать, замотаешь! — Он оттолкнул стражника, бинтующего ему рану, подошёл к повозке, на которой лежал раненый.

— Прости меня, Гарст, — всё так же тихо сказал сержант. И вырвал стрелу.

Гарст молча дёрнулся и потерял сознание. Из закушенной губы текла кровь. Он скончался через две минуты.

Когда это произошло, Свирог посмотрел на могильщика и произнёс:

— Ты тоже извини, парень. За то, что не верил тебе.

Велион кивнул, давая понять, что извинения приняты.

— Ну, ничего, — сказал Альх, спрыгивая с коня. — Разбойники убежали далеко, я только что проверил, вернуться вряд ли. Шумели они сильно, так что возницы скоро должны будут вернуться, они всегда возвращаются, сукины дети. Похороним своих и в путь.

— Ты говорил о каком-то деле, — сказал ему тотенграбер.

— Ты отведёшь меня Эзмил, могильщик. И проведёшь по городу. Мне надо там кое-что найти.

— Это неприемлемо, — в который раз за день повторил Велион. — Слишком опасно.

— Я заплачу тебе пятнадцать крон, — сказал Альх. В прошлый раз было двенадцать, в первый — десять.

— Нет. Пойми, я не набиваю цену, я отказываюсь тебя вести.

Купец недовольно засопел, сверля могильщика взглядом.

Солнце зашло уже пару часов назад, но никто ещё не спал — Свирог сетовал на боль в руке, орал на дружинника, которого поставили на часы. Остальные дружинники пили вино, поминая погибшего. Альх и Велион сидели у костра, медленно переговариваясь короткими фразами. Толку от этих переговоров продолжающихся, по большому счёту, уже весь день, не было никакого.

— Я могу дать двадцать марок, — произнёс Альх. — Но только после того, как реализую товар. Двадцать марок, могильщик, большие деньги. Огромные.

— Согласен, деньги большие, — хмыкнул Велион. — Но — нет. Пойми, эти двадцать марок ты платишь даже не за свою жизнь, а за смерть. Ты просто погибнешь.

— Ты меня выведешь.

— Может быть. Но вероятность этого невелика.

— Двадцать пять марок.

— Я не набиваю цену.

Альх снова засопел. Сопел он довольно долго, иногда что-то бормотал себе под нос, копаясь пальцами в бороде. Наконец, кашлянул и заговорил:

— Не думай, что это блажь. Хотя, можешь думать и так. Я ведь не говорил, что я собираюсь искать в Эзмиле?

Велион покачал головой.

— Я собираюсь найти тело своей дочери. Или то, что от него осталось. Она была могильщицей. Может быть, ты её знал? Её звали Элаги.

Ощущение было похоже на то, когда камень прилетает в голову — яркая вспышка, после которой всё поплыло, затуманилось, стало одновременно огромным и маленьким. Несмотря на это, внешне Велион не отреагировал, не дрогнул ни один мускул на его лице. А если и дрогнул, то вряд ли Альх заметил это в неверном свете костра.