Так вот, захожу я к нему в «офис», а он сидит там собственной персоной. Хоть он и был при деньгах, ему доставляло удовольствие самому принимать просителей и делать милость, ссужая деньги. Он просто упивался этим, допрашивая людей, кто и что, и почему. Он сидел у себя за столом такой наглый и холеный, что я решил уж было уйти оттуда, как мой взгляд привлек его крест. Я подошел ближе и вместо приветствия сказал:

– Какой красивый крест.

– Ага, - самодовольно улыбнулся он, - это семейный. Ношу его, не снимая, уже 15 лет.

Вот тут мне стоило немалых усилий не подать вида, что я узнал крест, и я прошел всю унизительную процедуру, прося деньги и отвечая на его мерзкие вопросы, типа: «А твоя девушка сможет расплатиться со мной в случае, если ты не сможешь?»

Я разглядел у него на руке шрам именно там, где ему и положено было быть – где я резанул его.

Все встало на свои места. Он действительно уехал из города и ограбил тот банк под видом бродяги, потом вернулся в родной город, и тут мы с Джейком на него и наткнулись. А потом, по всей видимости, Джейк наткнулся на него, но не смог сдержаться и выдал себя. Или процентщик узнал Джейка и посчитал угрозой для себя. Меня в тот день он практически не разглядел, все его внимание было приковано к рюкзаку.

Когда я вышел из его офиса, я долго не мог прийти в себя. Перед глазами всплыло лицо Джейка. Я практически забыл его, а тут вдруг вспомнил, словно мы виделись с ним только вчера. Вспомнил, как мы дружили, делились солдатиками и машинками, как вместе лазили к соседу и нарвали сирени для наших мам, как Джейк радовался этим ста долларам и тратил их на всех друзей.

Поразмышляв я решил, что в полицию идти смысла нет. Рассказ о том, как я ребенком залез на чердак и увидел там бродягу с рюкзаком денег, вряд ли убедил бы кого-то. Обрывок старой цепочки тоже. Все доказательства это крест и шрам, которые ни один суд присяжных не возьмет во внимание.

И я сделал кое-что, о чем не жалею.

Как и все процентщики, он был жадным ублюдком, и купил старое здание для своего офиса. Его давно «приговорили» к сносу, но он на кого-то поднажал и здание отдали ему, с условием того, что тот произведет в нем капитальный ремонт. Ремонт он так и не сделал, только подштукатурил в нескольких местах и сделал косметический ремонт. Несколько вечеров, я потратил на то, чтобы исследовать здание, потом пробрался на чердак и подпилил опорные балки. Не буду загружать вас ненужными техническими подробностями, но когда на утро этот человек пришел к себе в офис, здание обрушилось и он погиб под завалом.

Много людей были несказанно рады такому повороту событий, ну а я, к стыду своему могу сказать, что так и не отдал ему деньги. На них заказал Джейку мемориальную вечеринку. Мы сделали большой плакат с его изображением, пили, ели и вспоминали Джейка. И я помирился с ним тогда навсегда.

Всех заворожил рассказа Пита, а он сам погрузился в воспоминания, поэтому они долго еще сидели молча, представляя, вспоминая, обдумывая.

А потом пошли спать. На улице было холодно, но в палатке под пледом им троим было очень хорошо и они все довольно быстро заснули. Они не слышали шорохов за палаткой, просто мирно спали, и ничто в ту ночь не потревожило их сон.

8. День второй.

В это утро Фэй проснулась очень рано. Рядом спали Пит и Сет, и она некоторое время тихонько сидела и смотрела на них. Потом вылезла из-под теплого пледа и решила пойти к реке. Было прохладно, но она набросила на плечи куртку Сета. На всякий случай положила в карман пистолет. Реку она нашла довольно быстро. Это была небольшая горная речушка, и вода в ней была холоднющая. Но Фэй было необходимо ополоснуться, она чувствовала себя очень грязной, липкой и испытывала от этого еще больший дискомфорт, чем от холода. Поэтому сбросив куртку, которая до этого укрывала ее до колен, она разделась полностью, стянув трусики и майку, и зашла по колено в воду. Это было ужасно. Очень холодно и дно неприятное, но Фэй твердо вознамерилась принять водные процедуры, поэтому она, совершив над собой героическое усилие, присела в эту воду. В первый миг дыхание перехватило, и она думала, что сердце сейчас выпрыгнет из груди, но потом стало не так противно, и она смогла заставить себя пробыть в воде еще некоторое время, усиленно растирая себя. Фэй даже в сауне не могла заставить себя прыгнуть в бассейн с холодной водой, поэтому то, что она сделала сейчас, подняло ее в собственных глазах. Решив, что этого вполне достаточно и ощущая заряд бодрости, она вышла из воды. Накинув куртку, решила простирать трусики и майку. Прополоскав все хорошенько, поднялась, отжимая вещи, и столкнулась нос к носу с Сетом. Она все еще дрожала от холода и на ней была только его куртка, накинутая на плечи.

Внешне Сет выглядел спокойно как всегда, но при виде ее обнаженного тела у него все вскипело. Он чувствовал, что все выходит из-под контроля. Если бы она попробовала как-то укрыться, запахнуть куртку, то ничего бы и не случилось. Но Фэй стояла рядом, почти вплотную и по ее обнаженной груди стекали капельки воды, а все тело покрылось мурашками. Сет как завороженный следил за этими капельками, а Фэй просто бросило в жар от этого взгляда. Он не выдержал: медленно наклонился и провел языком по шее, ловя очередную каплю. Его язык был таким горячим по сравнению с холодной кожей. Этот контраст ощущений вызвал у Фэй сильнейшее возбуждение. Он поднял руки и обхватил грудь. Руки его тоже были горячими, а большие пальцы шершавые. Проведя ими по соскам, он вызвал дрожь во всем ее теле.

– Я все время вспоминал твою грудь. Она идеально ложится мне в руку, - хрипло сказал Сет.

А потом он отстранился и резко сказал:

– Как ты могла, Фэй?

– Не думай, что это было легко, - ответила Фэй, почти шепотом. Она боялась пошелохнуться, чтобы не порвать тонкую ниточку откровения. Сет никогда не говорил словами, он выражал свои чувства действиями, а ей так было необходимо это услышать.

– Ты не имела права бросать меня. Мы были чем-то единым, а ты это разорвала и оставила рану…