Хватка Пиковой дамы ослабла. Ее губы, густо накрашенные красной помадой, скривились, словно от боли. Возможно, она даже закричала, но из зеркала не донеслось ни звука. Я снова вцепился в карту зубами, сумел оторвать еще один кусочек и принялся с удвоенной силой вырываться из ее ослабшей руки. Она пыталась удержать меня, но я все тащил и тащил руку из зеркала, до мяса разрывая ладонь, пока наконец не освободился. Наши взгляды встретились. Пиковая дама смотрела с такой яростью, что я застонал от страха и убежал.

Лишь поздней ночью родители нашли меня в гаражах. Я сидел возле фонарного столба в кружке света, размазывая по лицу слезы и кровь, и все твердил им про Пиковую даму, но они, конечно, не поверили мне, решили, что меня покусала собака. Ох, если бы это была собака. Пусть хоть сто собак.

Домой я зашел, крепко держа папу за руку, словно маленький. Но мне было все равно, что обо мне подумают. Я боялся, что она вылезла из зеркала и ждет меня. Но никого не было, даже зеркало висело на своем месте. Я решил, что его повесили родители, когда вернулись домой. Как же я ошибался. Пиковая дама сама умела заметать следы.

Почти неделю у меня была высокая температура. Я спал в зале у родителей, а в свою комнату ни разу не зашел. Папа принес мне оттуда книжки и игрушки, а я делал вид, что не могу встать из-за слабости. Наконец наступил день, когда температура спала.

– Слава богу, выздоровел, сынок, – улыбнулась мама.

– Сейчас отнесу постель в твою комнату, – подхватил отец.

Я боялся туда заходить, очень боялся, но пришлось. Днем я тщательно проверил шкаф, заглянул под кровать и унес в коридор маленькое зеркальце, которое лежало на полке. Пиковая дама не придет, успокаивал я себя. И верно – той ночью она не появилась. Пережив первую ночь, я поклялся больше не вызывать ее.

Кошмар начался на следующий день. К родителям в гости пришли Козловы. Я посидел на кухне за столом с гостями, потом заскучал и ушел к себе. Перебирая «Бомбибомы», мечтал, что скоро рука заживет, я выйду во двор, выиграю три недостающих вкладыша, и тогда с полной коллекцией мне и «Терминатор» будет не нужен. Мне захотелось пить, и я снова вернулся в кухню. Женщины ушли пить кофе в зал, а папа с Козловым играли в карты за кухонным столом. В карты! Но ведь в колоде не хватает одной. Я порвал Пиковую даму, когда боролся с ней. Я подошел к столу как раз в тот момент, когда папа выхватил из руки ту самую карту и припечатал пиковую десятку Козлова.

– А что вы скажете на это? – воскликнул папа.

– Нет, чтоб тебя. Ходи, – ответил Козлов.

Как такое возможно? Может, папа купил новую колоду? Но нет – я хорошо запомнил небольшое грязное пятнышко в углу карты. Это была именно она. Каким-то образом карта сумела восстановиться. Забыв про то, что хотел пить, я вернулся в комнату, попытавшись отбросить страшные мысли. Ведь это всего лишь карта. Наверное, папа ее просто склеил. Да, точно! Как я сразу не догадался? Нашел порванную Пиковую даму в моей комнате и склеил кусочки. Какой же я трус!

Осмелев, я вышел из комнаты. Мама стояла перед зеркалом в коридоре.

– Витя, мы проводим гостей. Скоро вернемся, а ты можешь включить телевизор, – сказала она, подводя глаза черным карандашом.

– Да, конечно, – ответил я и закашлялся.

Что-то было не так.

Мама подошла и обеспокоенно наклонилась к моему лбу:

– Ты что кашляешь? Опять заболел?

У нее в глазах, обведенных тем самым химическим карандашом, вместо зрачков были карточные знаки пик.

– Ну, мы идем? – Из кухни вышли папа с Козловым.

Мама быстро потрогала мой лоб и, убедившись, что он не горячий, кивнула папе.

– Посиди, малыш, мы скоро. – Пики из ее глаз пропали.

Я зажег в доме все лампочки и, подтащив телефон ближе к двери, набрал номер Борьки. Гудки, гудки. Наконец трубку взяли.

– Здравствуйте, а Борю можно?

– Его нет, а кто это? – спросила его мама.

– Это Витя Карманов.

– А, Витя, здравствуй. Бори нет, он с папой к бабушке уехал в поселок. Завтра приедут. Я скажу, что ты звонил.

– А там есть телефон?

– Сломался. Завтра поговорите, до свидания.

– До свидания.

Все против меня. Кто еще мне может помочь? Антоха? Нет, от него помощи никакой. Придется продержаться до завтра, пока не приедет Борька. Он что-нибудь придумает.

Когда через час вернулись родители, я уже подготовился. Под одеяло спрятал фонарик и книжку про партизана Леню Голикова, чтобы не спать всю ночь. Карандаш и колоду карт выбросил в окно, надеясь, что сегодня вечером их не хватятся. Долго думал, что делать с зеркалом. Разбить его и сказать, что случайно? Но в голове вертелась мысль, что разбить зеркало – к большому несчастью. Что же делать? Наконец я решил, что если не буду спать, то смогу закричать, когда Пиковая дама появится. Родители проснутся и, увидев ее, поверят мне. А вместе мы как-нибудь справимся. Позже я сам удивлялся, что смог доверить жизнь такому ненадежному плану. Леня Голиков меня бы в свой отряд после этого не взял.