Стоит привести еще два примера «нормальности» участников массовых убийств. Первый пример — результаты глубинного исследования воздушных пиратов-смертников, совершивших террористические атаки в Нью-Йорке и Вашингтоне 11 сентября, в результате которых погибло почти 3000 ни в чем не повинных мирных граждан. Второй пример — отчеты лондонской полиции о террористах-смертниках, подозреваемых в планировании террористических актов в лондонском метро и в автобусах в июне 2005 г., когда были убиты и ранены несколько десятков человек.

Портреты нескольких террористов, принимавших участие в атаке 11 сентября, созданные на основании тщательных исследований репортером Терри Макдермотом и описанные в книге «Идеальные солдаты» (Perfect Soldiers), еще раз подчеркивают, что это были совершенно обычные люди, которые вели совершенно обычную жизнь [287] . Исследование привело Макдермота к зловещему выводу: «Может быть, в мире еще очень много таких людей». Одна рецензия на эту книгу возвращает нас к тезису о банальности зла, адаптированному для эры глобального терроризма. Обозреватель The New York TimesМичико Какутани предлагает пугающий постскриптум: «На смену карикатурным образам „злых гениев“ и „фанатиков с дикими глазами“, изображающих участников атаки 11 сентября, приходит образ Идеального Солдата — на удивление нормального человека, который вполне мог быть нашим соседом или сидеть рядом с нами в самолете» [288] .

Этот сценарий с пугающей точностью реализовался во время атак в лондонском общественном транспорте, которые совершила команда террористов-смертников, «обычных убийц», незаметных пассажиров метро или автобуса. Для их друзей, родных и соседей из города Лидса на севере Англии эти молодые мусульмане были «обычными британскими парнями» [289] . В их прошлом не было ничего, что бы указывало на то, что они опасны; действительно, они были настолько «обычными», что легко нашли работу и заняли вполне достойное место в обществе. Один из них был профессиональным игроком в крикет, ради благочестивой жизни он даже бросил пить и встречаться с женщинами. Другой оказался сыном местного бизнесмена, хозяина закусочной. Еще один был социальным педагогом, занимался с детьми-инвалидами, недавно стал отцом и вместе с семьей переехал в новый дом. В отличие от угонщиков самолетов в Соединенных Штатах, которые с самого начала вызывали некоторые подозрения, потому что были иностранцами и пытались научиться управлять самолетом, все эти люди выросли в Великобритании и никогда не попадали в поле зрения полиции. «Это совершенно на него не похоже. Должно быть, кто-то промыл ему мозги и заставил его это сделать», — сказал друг одного из них.

«Самое ужасное в террористах-смертниках — что они совершенно нормальны», — пишет Эндрю Силк, эксперт по этому вопросу [290] . Он отмечает, что судебная экспертиза тел погибших террористов-смертников не выявила следов алкоголя или наркотиков. Они делали свое дело с ясным умом и самоотверженностью. И каждый раз, когда происходит очередная стрельба в учебном заведении, как это было в средней школе «Колумбайн» в Соединенных Штатах [291] , те, кто думал, что хорошо знает преступника, как правило, говорят: «Он был таким хорошим мальчиком, из хорошей семьи… Невозможно поверить, что он это сделал». Это возвращает нас к вопросу, который я поднял в первой главе: хорошо ли мы знаем других людей? И далее, как следствие, возникает вопрос: хорошо ли мы знаем себя, знаем ли мы, как повели бы себя в новой ситуации, под давлением зловещих ситуационных сил?

Наконец, наш экскурс в социальную психологию зла ведет нас от условных лабораторных экспериментов в реальный мир, в джунгли Гайаны, где один американский проповедник убедил более 900 своих последователей совершить массовое самоубийство, а тех, кто не послушался, убили родственники и друзья. Это случилось 28 ноября 1978 г. Джим Джонс, пастор конгрегации Храма народов в Сан-Франциско и Лос-Анджелесе, решил создать в далекой южноамериканской стране социалистическую утопию, где братство и терпимость восторжествуют над материализмом и расовым неравенством, которые он так ненавидел в Соединенных Штатах. Но на новой земле обетованной из заботливого «духовного отца» своей многочисленной протестантской конгрегации Джонс превратился в Ангела Смерти — трансформация поистине космических масштабов, достойная самого Люцифера. Сейчас я хочу только установить связь между подвальной лабораторией Нью-Хейвена, где проходили эксперименты Милгрэма о подчинении авторитету, и полями смерти в джунглях Гайаны [292] .

Мечты множества небогатых членов Храма народов о новой и лучшей жизни в обещанной утопии скоро разбились в прах. Джонс ввел в своей коммуне принудительный труд, создал вооруженную охрану, лишил членов коммуны всех гражданских свобод, посадил их на полуголодную диету и ввел жестокие наказания за малейшее нарушение любого из множества новых правил. Когда обеспокоенные родственники некоторых членов коммуны убедили одного конгрессмена съездить в Гайану в сопровождении журналистов, Джонс подговаривал своих сторонников перебить членов делегации перед отлетом.

Затем он собрал тех сторонников, кто был в то время на территории поселения, и произнес длинную речь, в которой призвал их покончить с собой, выпив отравленный цианидом напиток Kool-Aid. Тех, кто отказался, заставили это сделать охранники, а тех, кто пытался убежать, застрелили, но, видимо, почти все беспрекословно повиновались своему лидеру.

Безусловно, Джонс был эгоманьяком; он записывал на магнитофон все свои речи, проповеди и даже сеансы пыток, в том числе и ту последнюю часовую проповедь с призывом к самоубийству. В ней Джонс искажает реальность, обманывает, умоляет, проводит ложные аналогии, обращается к идеологии, обещает прекрасную жизнь после смерти и прямо настаивает на том, чтобы люди следовали его приказам. В это время его приспешники спокойно раздавали миски со смертельным ядом более чем 900 членам коммуны, окружившим своего лидера. Отрывки из этой последней речи передают атмосферу близости смерти и отражают тактику, которую он использовал, чтобы добиться полного подчинения своей безумной власти: