— Чудик ты, — мягко сказал он Сослану, — ты в девятом был, а я уже разок тормознул.

— Кто-то из вас должен был идти работать, — тихо поддержала младшего мать. — Мне с моим здоровьем было не прокормить вас.

— Не кто-то, а я, — возразил Майрам матери… Ей нельзя работать. Ее бронхиальная астма давала знать себе каждую неделю. Знай они причину, отчего наступает приступ, оберегали бы мать. Но у астмы могут быть самые неожиданные поводы, даже запах розы, вид определенного предмета, оттенок цвета неба… Когда их отца, Измаила, арестовали, мать пошла работать на швейную фабрику, но в первый же день ее привезла «скорая». Сыновьям стало ясно, что ей нельзя Докидать дома и выбираться в места, где приволье для разного рода запахов и цветов. Они и в дом-то любую вещь приносили с опаской, не вызовет ли она приступ. Нет, у них не было другого пути, кроме того, что избрал Майрам.

— Ты через год диплом отхватишь, а попал бы я в институт или нет, трудно сказать, но вылететь из него — я вылетел бы как пить дать! — деланно засмеялся Майрам.

— И тогда ты эти слова употребил, ими уговорил меня, — глухо сказал брат, — но я жалею, что согласился! Разве тебе не надо учиться?

Тут уж Майрам начал кипятиться. Нельзя наступать на больную мозоль. Брат лез на красный свет. Этого Майрам ему не мог простить.

— Я люблю свою работу, — рассердился Майрам. — И на кой мне твой институт! Тем, что с дипломами, я фору дам по любой части! И по этой тоже! — потер он большим и указательным пальцами, точно пошелестел денежными купюрами.

— Мы все ждем твоего диплома, Сослан, — рассудительно сказала мать. — Начнешь работать, и Майраму не поздно будет учиться.

Майрам смолчал. Пусть успокаивают себя. А там видно будет. Женится Сослан на Лене, появятся дети, пойдут новые заботы, глядишь и оставят Майрама в покое. Далась им эта учеба! Никак не желают понять, что сегодняшняя жизнь еще благосклонна к тем, у кого незаконченное среднее. Пугают, что будет плохо бездипломникам. Но это же — в будущем! А пока жить можно. И на заработки нельзя жаловаться: как-нибудь и семью обеспечивает и на гулянье остается…

— Тяжко мне, — повернулся к ним Сослан, и в его глазах сквозила тоска — безмерная, сжигающая его на медленном огне.

Чтоб скрыть свою растроганность, Майрам засмеялся, с шутливой деловитостью спросил у Тамуськи: — Где лучшее лекарство Сослана от тоски? — На улице Затеречной! — радостно сообщила сестренка адрес общежития, где проживала Лена, и бросилась на шею Сослану, горячо зашептала ему на ухо: — Возьмешь меня с собой?

Эти длинноногие малолетки чутко улавливают момент, когда надо пустить в ход свои рано пробудившиеся уловки нежности. Сослан побагровел…

— И что он в ней нашел, мать? — стал Майрам подтрунивать над ним. — От земли не видать. Не ходит — ползет, очкастыми фарами обжигает. Ну, «Запорожец» первого выпуска. А сын твой рядом с ней, как новенькая «Волга»! И еще ее родители не желают отдавать дочь за Сослана?! Или передумали?

Мать сделала младшему сыну предостерегающий жест, но поздно…

— Передумают, — отрезал Сослан. — Куда им деваться?

— Что ты понимаешь в красоте девушки? — заступилась мать за невесту. — Уважительная она, добрая.

— А я что, хуже приведу? — задиристо спросил Майрам и попросил брата: — Скорее, Сослан, скорее дай мне дорогу… А то я уже устал гулять холостяком…

— Это ты-то жениться собрался? — мать всплеснула руками. — Тебя в спину начнут толкать — не женишься…

— Погоди, мать, — попросил Майрам, — у нас другой разговор будет, — он взял Сослана за плечи, повернул его лицом к себе. — У тебя неприятности, не отрицай — просматривается на твоем экране.

— А-а, я в колхозе человек временный. Практикант.

— Если временный, чего ж к душе так близко принимаешь?

— Переживаю, потому что деловое предложение сделал, можно сказать: на блюдечке колхозу миллион преподнес, а не желают брать.

— Вместе с блюдечком тебе назад и предложение возвратили? — уточнил Майрам и стал его успокаивать: — Бывает. И у нас возвращают. Так ты иди напрямик к Казбеку Датаеву.

— Да это же он и не желает допетрить, что к чему! — в сердцах воскликнул брат.

— Сам же твердил — толковый он, деловой, — напомнил Майрам, — в героях ходит.

— Выжимать план он умеет, а вот… близорук! Нового боится. Проверенной стежкой идет, — возразил Сослан… — Затеяли коровник строить, начали копать фундамент рядом со старым. Спрашиваю: почему там: Отвечают: чтоб не разбрасываться, удобно работникам фермы, дояркам. Спрашиваю: а для старого кто место выбрал? Оно, что, лучше? Учтены все факторы? Или какой-то болван лет тридцать назад пристукнул левой ногой по бугру: «Строить здесь!» — и теперь на многие века мы должны быть прикованы к нему?! Молчат. Скажи Датаеву: ради общего дела иди на смерть — не станет медлить! А тут испугался…