Теперь плененное сознание вылетело наружу и — ослепло. Пространства было слишком много, тесная анабиозная ванна вместила в себя — события и время. Ощущение потерянности в этих двух факторах разбивало любую здравую мысль и требовало осмысления.Привыкания к самой себе.

Даяна договорилась с телом, попросила его не бунтовать и, вытянув вперед дрожащие, неловкие руки, положила их на живот. Легкий укол ужаса помог ей справиться с дурнотой окончательно — живот был огромен. И к этому следовало привыкать не постепенно, а сразу. В одно мгновение, в долю секунды.

«Здравствуй, сынок, ты вырос, — поприветствовала она сына. — Как ты себя чувствуешь?»

«Окрепшим, — пришел ответ. — Здравствуй, мама».

«У нас все в порядке?»

«Все отлично, мама. Вставай осторожно, ванна уже закончила гимнастические процедуры».

Легкая дрожь сопровождала каждое движение Даяны. Скоро неприятные ощущения закончатся, леди это знала и не раз испытывала. Но изменившаяся масса тела, перераспределение центра тяжести заставляли ее быть очень осмотрительной. Тело казалось чужим и неуютным.

«Ты скоро привыкнешь, — прозвучало в ее голове. — Прими пару возбуждающих капсул, и тебе станет легче».

«Я и так в порядке, — немного слукавила леди. — Как поживает наш кот?»

«Ждет пробуждения. Активируй его люльку и ступай к командному пульту, мне надо проверить работу приборов. Пока мы занимаемся делом, Кавалер очнется».

Одного взгляда на приборную панель хватило легису, чтобы определить положение корабля в искривленном пространстве, убедиться, что все механизмы находятся в рабочем состоянии и никаких сбоев не произошло.

«Мы угнали отличное судно, мама», — сказал легис, и Даяне снова послышалась в его тоне ирония. Ее сын все больше и больше становился человеком,еще чуть-чуть, и неизгонимое ощущение того, что внутри ее растет, совершенствуется машина,исчезнет полностью.

«Я рада за нас, сынок», — улыбнулась леди и отправилась в санкабину смывать с себя налет двухмесячного небытия.

Кавалер тоже чувствовал себя неважно. Сидел в раскрытой люльке и пытался отодрать зубами от зажившей лапы фиксирующую повязку. Но зубы плохо его слушались и все соскальзывали и соскальзывали с прочного пластикатора.

Даяна смочила палец в специальной жидкости, провела им по повязке, и та мгновенно развалилась на две части. Кот упрекнул хозяйку взглядом — мол, чего так долго не шла помогать, я тут один мучаюсь, мучаюсь, — фыркнул и принялся вылизывать и причесывать слежавшуюся под повязкой шерсть.

— Похоже, друг любезный, ты еще не проснулся, — сказала леди коту. — Приведешь себя в порядок, проснешься — приходи на кухню. Будем пировать и пить молоко. Кажется, земные кошки его любят, а капитан «Пути Валида» идейный землянин, так что на его яхте будет не только кофе и фарфоровые чашки, но и молоко.

Кавалер на эти слова только ухом повел. В данный момент у кота образовалась одна проблема — слежавшийся мех на правой лапе.

Даяна с усмешкой погладила чистоплотного зверя и пошла осваивать… кажется, на земле это называли камбузом.

Через час ощущение дискомфорта исчезло без следа. Наевшийся кот сыто урчал на хозяйских коленях, Даяна рассеянно гладила его шерстку и думала о том, как странно сложилась ее судьба.

Блестящее будущее жены Консула, богатство и почести — она все променяла на разговоры с сыном, тяжелую участь беглянки и общество кота.

Что принесет ей завтра?

Она сгорит вместе с яхтой в атмосфере Фантары? Разобьется о волны океана чужой планеты? Или спасательной капсуле не хватит мощности добраться до берега?

«С нами так не получится, мама, — сказал ей легис. — Мы не сгорим в атмосфере и не разобьемся, капсула всплывет в одной из бухт на побережье университетского городка».

«Ты уверен?»

«Абсолютно».

«А если над океаном бушует ураган? Если порывы ветра изменят траекторию падения и собьют с курса спасательную капсулу?»

«В это время года на Фантаре сезон затишья. А нужный нам отрезок побережья вообще хорошо защищен горами».

«Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, сынок. Теперь ты скажешь мне, почему ты выбрал именно университет Фантары для конечной точки побега?»

«Скажу. Нам надо найти на Фантаре улицу… в переводе на земные термины, название соответствует — „улица Луговая“. Там в крайнем доме у леса живет ученый. Если опять-таки прибегнуть к земной терминологии, его можно назвать профессором. Профессор Нергунт-о-Лавит. Он нам поможет».