— Дальше, — сказал я, — будет еще хуже. Это в моих силах. И люди навсегда возненавидят виртуальность.

Мой голос походил на глас безумного оракула, вещающего о конце света.

— Ваша финансовая система в один момент потеряет защиту. Что сделаешь ты, когда узнаешь, что все твои деньги обнулились на счету? Что сделают остальные, когда в их карманы хлынут безумные суммы «Нью Хоуп»?

Вуду-Z молчал, но я отчетливо видел исходящий от него ужас. Концентрированный, ледяной, предсмертный ужас.

— После этого останется лишь открыть свободный доступ к личной информации пользователей и банков и тогда уже запустить вайп. Я мог бы уничтожить Сеть полностью, до последней цифры, но это уже лишнее. Все произойдет само по себе…

Он схватился за телефон. Я увидел, как вздулись вены на его шее, когда Петр заорал в микрофон:

— Слышишь, мать твою?! Запускай вайп! Сейчас же, ублюдок! Мне насрать на пользователей! Отключай базы данных и к чертовой матери чисти!

Я снова в своей несуществующей квартире. Стою напротив него и улыбаюсь.

— Вы не успеете.

— Пошел ты!

Улыбка на моих губах расширилась.

— Ты признал свою вину, Петр. Теперь пришло время платить по счетам.

— Ты ни хрена не сможешь! — с ненавистью выплюнул он. — У меня стоит защита от «дублей». Даже запереть здесь меня не сможешь, в системе установлен таймер для экстренного выхода. Ты снова проиграл! Я все равно уйду…

Глядя на мое насмешливое выражение, он осекся.

— Ты забыл, кто я? Кто я здесь, в виртуальности? Глаза Вуду-Z, Петра Астахова, бывшего друга, напарника, заместителя и предателя, побелели от ужаса внезапной догадки. А я шагнул к нему.

— Ты уже не уйдешь, Петр. Пришло мое время. Он попытался закрыться от удара, закричал в страхе. А я сказал, чувствуя, как мой голос проникает в каждую щель виртуальности:

— Я — Сетевой Дьявол. И я забираю твою Душу!

Первое, что я ощутил, был холод виртуального кресла. Его поверхность обжигает кожу, мурашки идут по спине. Но вместо того чтобы встать, я наслаждался. Настоящее чувство. Мое первое настоящее чувство. Не строгая логичность реакции программы, а животная непредсказуемость.

Несколько минут я лежал, с огромным удовольствием слушая в тишине свое дыхание, бой сердца. Потом медленно-медленно, выпивая каждое мгновение в сокращение мышц, я стянул виртуальный шлем. Подержал, ощущая его тяжесть, прохладный пластик под пальцами. Осторожно отложил на подставку.

И, задержав дыхание, открыл глаза.

Кабинет Петра Астахова. Узнаю его жажду роскоши, легко объяснимую нищенством в детстве. Мой взгляд скользнул по фотографиям на стене. Задержался на одной, где запечатлены Петр Астахов и Евгений Калугин. Вернувшаяся память подсказала дату — день запуска первого сервера Сети. Мужчины на фотографии все еще друзья и верят друг другу.

Неторопливо я поднялся из виртуального кресла Петра. Постоял, привыкая к его телу, как привыкал раньше к аватарам. Немножко болит голова, но это пройдет. Всего лишь нервная система пытается освоиться с новым разумом, занявшем тело через мозговой чип.

Потом я шагнул к окну, за которым начинался настоящий мир. Не рисованная иллюзия, которой меня кормили долгое время. Настоящий мир!

Рывком отдернул штору и зажмурился от яркого света.

Все так же, не открывая глаз, прижался лбом к оконному стеклу, ощутил его холод. А когда снова поднял веки, почувствовал, как губы расползаются в улыбке — Алиса сказала правду.

За окном действительно шел снег. Виртуальная осень закончилась…