Кстати о синтетике!

Я метнулся в кабинет, в темноте долго шарил в ящиках стола. Наконец пальцы нащупали шелестящую обертку. Вернувшись на кухню, выломал из блистера фиолетовую таблетку — слабенький стимулятор воображения, трипа почти нет, зато головную боль убирает на раз — и запил кислым кофе.

Пес к еде не прикоснулся, пожирая меня глазами. Только через пару минут я догадался взглянуть на часы.

Без пятнадцати час! Бедный псяка, он же с утра негуляный…

Я в спешке откусил приличный кус бутерброда, бросился переодеваться. Макс скакал вокруг с радостным визгом, едва на задних лапах не приплясывал!

Уже в прихожей, когда я натягивал пальто, меня остановил звонок стационарного телефона. На монохромном экране высветился тридцатизначный номер, значит, звонок из Сети.

— Алло.

— Сэйт, ну ты, мля, и зверь!

Ага, Кира, только она никогда не здоровается и сквернословит через слово.

— Да, я зверь, — согласился я, — а в чем дело?

— В чем дело?! Твою мать, да виртуальность на ушах стоит! Я такого еще не видела, маткой клянусь!

Я промолчал, боясь, что голос передаст мое удовлетворение. А кому не нравится, когда хвалят?!

— Ты превзошел сам себя, подонок! — захлебывалась восторгом Кира. Ну конечно, ей-то десять процентов от суммы сделки досталось. — Ты хоть знаешь, кого завалил?

В трубке помолчали, я спросил послушно:

— Кого?

— Самого Кадавра!

— Это еще кто?

На миг Кира лишалась дара речи. Я так и представил свою помощницу, милитаризированную брутальную лесбиянку, с отвисшей челюстью.

— Что?.. Сэйт, скажи мне, что ты шутишь?

— И не думаю.

— Ты, правда, не слышал о нем? Черт, ну ты даешь! Кадавр, мой сатанинский друг, это практически легендарный «мясник», чтоб у него не стоял! На его счету восемнадцать трупов в новой Сети и больше двух сотен жмуриков в Дикой. А еще…

— Хватит трепаться, — оборвал я. Когда других хвалят, мне уже не нравится. — Ты головой думаешь, когда по телефону о таких вещах болтаешь?

— А что? Ты же сам сказал, что у тебя сеть надежная.

— Мало ли… ты чего звонишь?

Кира мгновенно насупилась:

— Ты занят, что ли?

— Собаку надо выгулять.

— Мать моя женщина, ты еще возишься с питомцем?

— А куда ж его девать?

— Святая Мария девственница, кому скажи — засмеют. Сетевой Дьявол растит собачку…

— Кира!

— Ладно, твое дело. У меня вон первый муж тоже любил собачек. Правда, иначе, чем ты.

— Все сказала? — разозлился я. Что-то помощница сегодня болтлива.

— Практически, — не смутилась хамка. — Нужно встретиться, если, конечно, ты отвлечешься от таких важных дел, как выгул пса.

— Зачем?

— Зачем отвлекаться?

— Зачем нужно встречаться? Твой процент уже ушел на твой счет.

— Я видела. Не из-за этого. Кое-кто тебя ищет.

— Кто?

В голосе Киры потек мед:

— Ты его не знаешь, но платит он щедро. Очень щедро. Я когда сумму услышала — два раза кончила!

— За что платит?

— Сэйт, ну твою мать! Обычный заказ: найти и сделать дело.

Минуту я размышлял. Вроде бы деньги теперь есть, хватит месяца на три. Стоит ли браться за новую работу, когда старая столько шуму наделала?

— Ну?

— Завтра, в час дня, — согласился я нехотя. — Там же, где и всегда.

В трубке радостно взвизгнули, потом выругались, но я уже бросил ее на рычаги и подхватил поводок с пола. Иначе придется убирать лужу.

В подъезде как всегда темно — в мире давно энергетический кризис. Сейчас многие дома даже не подключены к электросети, а тот, кто еще пользуется благами цивилизации, предпочитает экономить.

По лестнице я буквально слетел, Макс поводок тянул так, будто был ездовым псом и участвовал в бегах на Аляске. В мертвой тишине подъезда наш топот отдается жутковатым эхом, особенно когда пробегаем пустые квартиры с выломанными дверями.

На первом этаже Макс сбавил темп — преградила путь металлическая входная дверь. Я задержал дыхание, открывая замок, здесь воняет мочой, затопленным подвалом и кошками. Щелчок, и в лицо толкнула волна холодного, насыщенного влагой воздуха.

— Гуляй, — скомандовал я и отцепил поводок.

Дождь уже почти закончился, в ноябрьском воздухе лишь противная холодная морось. Пахнет сырой листвой, землей и химикатами.

Я спустился с крыльца, закуривая сигарету, и зашагал в жирную темноту. Неподалеку мелькает рыжее мохнатое тело, через минуту в землю ударил ручеек, и я почти услышал вздох облегчения.