Где-то через час в приемной раздался звонок. Секретарша взяла трубку:

— Да?.. Здравствуйте. Откуда?.. Ах, да, да, сейчас соединяю!

И — неразборчивый голос шефа. А через минуту он вылетел из кабинета как бомба. Даже волосы как будто встали дыбом.

— Я отлучусь! — рявкнул он. — Буду… Не знаю, когда буду. Работать в обычном режиме! — и его вынесло из помещения.

Вернулся часа через два, мрачнее тучи. Обвел всех тяжеленным взглядом.

— После работы… — сделал паузу и закончил: — Всем задержаться. Ненадолго.

И прошел к себе.

Остаток дня миновал все в том же сумрачном напряжении. Наконец, удалился последний клиент, отнявший у сотрудников десять минут личного времени, а затем этим временем овладел хозяин.

— Запри дверь, — велел он секретарше.

Щелкнул замок. Секретарша вернулась, села.

Шеф помолчал.

— Мне звонили из милиции, — сказал он. — Насчет… — назвал фамилию Евгения Ильича.

Все обомлели.

— Что с ним?! — вырвалось у Сергея.

— Умер, — сказал босс. — При невыясненных обстоятельствах.

Конечно, это случилось в той самой проклятой квартире № 71. И вновь при деле оказалась соседка из № 72 — фельдшер.

Годы работы в «Скорой помощи» приучили ее засыпать мгновенно и спать так, что из пушки пали — не разбудишь. Но в эту ночь она почему-то спала плохо, ворочалась, просыпалась… и наконец, вроде бы провалилась в сон — и тут же ее выдернуло оттуда.

Она вскочила. Сердце билось так, что чуть не вырывалось из груди. Муж рядом дрых, похрапывал.

— Что это?! — спросила она себя.

Вскочила оттого, что по ушам резанул дикий женский крик — и теперь черт его знает, то ли во сне, то ли на самом деле. Пока она сидела и думала, за стеной вдруг рухнуло что-то тяжелое.

У фельдшера «Скорой» восприятия специфически обострены. Никаких сомнений — так грузно могло упасть только тело.

Через секунду она бешено трясла супруга:

— Вставай! Да вставай же! Да проснись!..

Тот был мужик с юмором:

— Ну чего тебе? Эрогенные зоны отлежала?

— Тьфу, дурак! Проснись, говорю. Там… за стеной у Кузьмича что-то упало. Будто человек упал!

Муж был не только юморист, но и здравомыслящий:

— Упал? Кто?.. Кузьмич, что ли, с кладбища вернулся?

— Дурак! Откуда я знаю, кто? Кто-то там ходит… упал кто-то, я же слышу. А до того как крикнет! Да крик-то какой… нечеловеческий.

— Ну и что ты предлагаешь?

— А чего тут предлагать?!

— Ну, так и я о том же. Что делать? Задрать подол и бегать?.. Спи давай!

И уснул. Но супруга уснуть не могла. Потащилась на кухню, глотнула валерьянки, потом долго таращилась и вслушивалась неизвестно во что неизвестно зачем. Наконец, легла и уж тогда — заснула.

Этот день был у нее выходной. Проснулась уже поздним утром, муж давно ушел. Она побродила по квартире, прислушивалась, ладе ухо к стенке прислонила и стояла так… Ночные страхи не давали покоя. Маялась, маялась, и решила позвонить своему напарнику — врачу.

Доктор выслушал взволнованный рассказ, поморщился: переться куда-то в выходной ему не хотелось. Но профессиональное братство для медиков — святое дело. Поэтому эскулап, мысленно чертыхнувшись, все же поехал.

Выслушав суть дела повторно, он кое-что переспросил, уточнил — и уяснил картину полностью.

— Гм… — промычал он, оценивая ситуацию.

На слабонервную, тем более сумасшедшую, его напарница никак не походила, он это знал. И поверил ей. Но сознавал он и юридическую сторону дела. Никаких официальных оснований вторгаться в соседнюю квартиру у них не было. Оставалось уповать на неофициальные.

У врача «Скорой помощи» сами собой образуются связи в милиции — на низовом уровне, но зачастую самые эффективные. Все обдумав и сопоставив, он сказал:

— Ты помнишь… — назвал фамилию опера из районного угро, старлея, с кем им пару раз доводилось бывать на криминальных трупах.

— Ну, еще бы!

— Звоню ему, посоветуемся.

По совпадению, тот оказался неподалеку, на выезде. Взаимовыручка обязывает: минут через двадцать офицер и сержант-водитель были здесь. Фельдшерица в третий раз повторила свою историю. Блюстители переглянулись.

— Н-ну, — протянул старлей, — конечно, как-то… А вы уверены?

— Молодой человек, — довольно ядовито молвила хозяйка, — если бы я не была уверена, я бы и пальцем не шевельнула. И вообще, вслух я говорю только то, что знаю ясно.