Лайза кайфовала в полном смысле этого слова. Вдыхала полной грудью, ерзала на пластиковом сиденье, наклонялась, чтобы высокие шапки фанатов команды "4х4 Рау-Дэг" не закрывали обзор, и с отрытым ртом, забыв про остывшую сосиску, глазела на засыпанную песком арену, где в этот момент несколько внедорожников пытались выпихнуть друг друга со сложной изборожденной препятствиями трассы.

Она едва ли чувствовала на себе руки Мака, которые то аккуратно поддерживали ее за плечи, чтобы не свалилась при наклонах, то мягко массировали шею, чтобы та не затекла от долгого сидения.

— Еще сосиску?

— Неа!

— Спина не устала?

— Нет!

— Если устанет, скажи.

— Ага.

Какое же это счастье, сходить туда, куда давно мечтал! Одно дело читать объявление в газете, другое — видеть все своими глазами, щуриться от света мощных прожекторов, размахивать флажком и что есть мочи орать любимому участнику, чтобы гнал вперед. Быть частью команды, частью всего этого, присутствовать на событии, а не просто знать о нем.

За два с лишним часа Лайза не просто выдохлась и охрипла, но так же напиталась атмосферой сумасшедшей эйфории, надышалась выхлопными газами и теперь все время улыбалась. Когда Мак выносил ее со стадиона, она радостно смеялась и стукала его по плечу наполовину отвалившимся от палочки флажком.

(Примечание автора: читать под музыку "Edvin Marton — "Miss you"" или "Paulina Isaac — "Here with me"")

— И жареную картошку?

— Да!

— И лепешку с мясом и майонезом?

— Да.

— И пирожок с вишней? Ты не лопнешь?

— Не лопнешь! Я проголодалась.

— Ну, ладно.

Все запрошенное Мак купил в придорожном кафе.

Они припарковались на возвышенности, съехав с трассы, чтобы полюбоваться видом на ночной Нордейл и перекусить. Салон тут же пропах тестом и прилагающимся к лепешке "пикантным" соусом.

Почти десять вечера, на город опустилась ночь. На холме было тихо и хорошо, свежо после шумного задымленного стадиона. Перешептывалась листва кустов, звонко стрекотали не думающие ложиться спать сверчки, вдали, к западу, сверкали зарницы — молнии без грома. Вдалеке на горизонте собрались тучи, но сюда в этот час долетал лишь свежий ночной ветерок. Пахло росой.

Картошка ложилась в желудок прожеванной жареной горкой — тяжелой, но вкусной. Раз в полвека можно себе позволить вредную еду, тем более в такой хороший вечер — Лайза уминала ее на "ура". Когда дошло до пирожка, ослабевшие от непривычной нагрузки пальцы, выпустили упаковку, и пирожок соскользнул сначала на колени, а затем и на пол.

Лайза ойкнула и сделала виноватое лицо.

— Прости, пожалуйста.

— Ничего, все в порядке.

Чейзер нагнулся и поднял картонный треугольник с надкушенным тестом с половика. Сложил его в мешок для мусора.

— Купить тебе еще один?

— Не надо, я наелась. Только вот теперь мыть машину придется, да? Прости, я растяпа.

— Ты не растяпа и скоро сможешь все нормально держать. Не переживай. Я просто заеду в автомойку и закажу чистку салона. Делов-то. Так что можешь здесь все устряпать.

Протянув ей картофельный ломтик, Мак принялся жевать свой.

Лайза перекатывала между пальцами жирный, оставляющий на пальцах крошки соли кусочек, смотрела в окно и думала о том, что это здорово, когда человек не кричит по поводу появившегося на обшивке пятна, не зацикливается на стерильной чистоте, не орет за рассыпанные по полу крошки и понимает, что все можно исправить. А ведь машина дорогая — теоретически мог бы и заартачиться.

Над небоскребами вспыхнуло еще раз — горизонт прочертила ветвистая молния. Глухой раскат грома ветер донес почти через полминуты — непогода бушевала далеко отсюда.

— Знаешь, иногда ты почти нормальный. — Зачем она начала этот разговор? То ли расслабилась, то ли впала в философское настроение. — Вот такой, как сейчас.

— Что значит "нормальный"?

— Ну, спокойный, адекватный, ведущий себя здраво. Без странных действий.

— Как, например, утром?

Ни один из них до этого момента не возвращался к тому странному предрассветному визиту, когда на майке вдруг обнаружились прорези. Лайзе вспомнился запах скотча и пороха.

— Да. Как утром. Утром ты напугал меня, а сейчас с тобой спокойно. Ты бываешь странным, разным. Иногда мне кажется, что в твоей голове куча пустых коридоров и переходов, как в запутанном лабиринте. Никогда не знаешь, куда свернет твое сознание и что за этим последует.

Чейзер перестал жевать, сложил промасленные бумажки в мешок и спокойно слушал, глядя все на те же далекие всполохи.

— У нас у всех сознание с коридорами.

— Ну, у некоторых там один проход.

— До туалета?

Она не удержалась, прыснула в кулак.

— Не важно. В любом случае, есть люди, которых можно предсказать.

— Тебе такие люди не интересны.

Лайза нахмурилась — мысленно не желала соглашаться, но в этих словах была доля правды.

— Зато с такими не страшно.