Шрифт:
– Не было, а теперь есть.
– А я тебе говорю, египетские.
– Верно, египетские. Лукуллу их Птолемей Латир дал. А еще, говорят, многие с Крита и Кирены пришли.
– А я слышал, Лукуллу в Египте отказали...
– Ты там у трона стоял и все слышал?
– "Птолемаида" это, точно. Видел я ее много раз, я в Александрии каждый год бываю...
– ...Сулла со всеми сговорился, против Митридата...
– Не Сулла, а Лукулл.
– ...это верно, всем понтийцы поперек горла...
– ...что, прямо так и дал, даром?..
– Не даром, мало что ли римляне награбили в Дельфах и других местах. По всей Элладе храмы осквернены...
– Эх, пропала Эллада, нету больше свободы нигде.
– То-то она там была... У кого мошна, у того и свобода, а простому люду...
– ...Сулла строит флот в Фессалии.
– И наши, говорят, Лукуллу флот передадут. Дамагор скоро прибудет с тридцатью триерами, под его начало.
– Дамагора навархом нужно, разве эти римляне умеют воевать на море?
– Ну, они же били Карфаген...
– Так это когда было?
– Лукулл, говорят, уже заказал на верфях почтенного Креонта десять пентер.
– А что, братья, скоро заработаем? Это ж сколько гребцов-то будут нанимать!
– Заработаешь, ты, как же... Я два года назад о весло руки в кровь стер и спину всю порвал, а что заработал? Как был в рубище, так и остался...
– ...а сколько их всего пришло?
– Говорят, два десятка.
– Больше! Два десятка у пирсов стоят. А в гавани еще столько же.
– Критяне, говорят, Лукуллу много кораблей дали.
– Это критяне-то? Пиратское гнездо! Всем известно, что Митридат пиратов под себя гребет.
– И верно, в Ликийском проливе, рукой подать, страсть, как много пиратов развелось. Понтийцев пропускают, прочих грабят, топят. Сговорились, ублюдки...
– Критянам Сулла, не иначе, хорошо заплатил, так бы не стали, против своих же...
– Да кто там у них свои? Там рожи, не поймешь, какого роду-племени, как в котле намешано...
– И то верно...
Окончания разговора Эвдор не дождался, тот мог длиться бесконечно и сам собой тихо перейти на обсуждение чего-нибудь другого, например, цен на вино или бесстыдное поведение дочери купца Диотима. Эвдор уже услышал то, что его интересовало. Вместе с Аристидом они сходили в северную часть города, где располагался военный порт. Туда их, разумеется, не пустили, но Мышелов удовлетворился зрелищем выставленного у проходов охранения из римских легионеров вперемешку с воинами городской стражи.
– Не врут... – пробормотал себе под нос Эвдор.
– Да что ты так озаботился этими римлянами? – недоумевал Аристид, – какое нам до них дело. Если Лукулл снимет блокаду острова, нам только на руку сие. Проще будет свалить отсюда. Кстати, мы не решили главный вопрос – на чем будем убираться.
– На чем? – переспросил здоровяк, – пошли выбирать.
Они вернулись в торговый порт и еще час толкались порознь возле кораблей, высматривая и подслушивая разговоры моряков и купцов. Наконец, снова встретились нос к носу.
– Ну как, – спросил Эвдор.
– Что-то глухо, – нехотя признался Аристид, – а у тебя?
– А я присмотрел кое-что, – он потянул Аристида за локоть и, стараясь не привлекать внимания, показал на один из стоящих у пирса парусников, с которого рабы сгружали на берег какие-то амфоры, – смотри, какая красивая лошадка. Только и ждет, чтобы ее толковый всадник взнуздал. Не большая, не маленькая, всего в ней в меру, как раз для нас.
На борту судна черной краской была нарисована скачущая лошадь.
– "Меланиппа", – сказал Эвдор, – принадлежит некоему Филиппу из Истрии. Я к нему почти уже нанялся.
– Почти?
– Так-то он брать никого не хочет, говорит, не нужен никто. И смотрит подозрительно. Но это он еще просто не знает, как мы ему нужны.
– Сколько у него людей? Человек двадцать? Вдвое больше, чем нас.. Если он не полный дурень, не возьмет совсем незнакомых людей. Я бы не взял.
– Я думаю, у него внезапно не окажется выбора. Они, северяне, выпить не дураки, а пьют все больше по-скифски. Ушибутся невзначай, до смерти, по дурной-то голове, – усмехнулся Эвдор, – вот он нас и примет с распростертыми объятьями.