В последующие годы он с головой ушел в работу над своей замечательной книгой «Начнем с поражения», которая звучит гимном новой жизни, прокладывающей себе дорогу через руины прошлого. Я знал, что он с необыкновенной энергией работает в своей организации Арабского социалистического союза, не раз слушал его выступления по телевидению. Азми Шакер — один из немногих, у кого нет признаков раздвоения личности, он остается самим собой и перед массовой аудиторией, и в частных беседах. Мое восхищение им весьма сердит многих из числа тех, кто никак не может оправиться от потрясения, вроде Аглана Сабита и Салема Габра. Не забуду, как рассердился Салем Габр, когда я при нем похвалил книгу «Начнем с поражения».

— Я его так уважал, а он оказался всего-навсего средним обывателем, — сказал Салем Габр весьма холодно.

А Аглан Сабит назвал книгу Шакера «Начнем с приспособления» и с презрительным смехом говорил:

— Хороши у нас писатели — Гадд Абуль Аля и Азми Шакер! О бедная страна, другие уж добрались до Луны, а мы все еще празднуем вознесение Мухаммеда!

Однако, что бы они ни говорили, доктор Азми Шакер, как и прежде, честен, энергичен и так же беззаветно верит в будущее.

Когда в своем салоне доктор Зухейр Кямиль представил меня Азизе, имя ее мне было уже знакомо. Возможно, я встречал его в журнале или газете. Смуглую, с тонкими чертами лица, остроумную Азизу сопровождал ее муж. На вид я дал бы ей лет тридцать, но Гадд Абуль Аля сказал, что ей все сорок.

Произошло это в 1960 году. Художники, Азиза и ее муж, пригласили меня к себе. Я познакомился с их работами и удивился — в пору засилья абстракционизма они писали не просто реалистические, но и с четким идейным содержанием картины.

— Наконец-то я вижу перед собой консервативное искусство! — пошутил я.

— Это прогрессивное искусство, единственно возможное прогрессивное искусство! — мягко возразила на это Азиза.

Так между нами завязалась настоящая дружба, Азиза была не только талантливой художницей, но и прекрасной матерью двух сыновей. К тому же куда общительнее своего мужа. Он только присутствовал при наших встречах, а мысли его в это время витали где-то далеко. В высшей степени образованные, Азиза и ее муж считались «левыми». Однако я постоянно чувствовал сильный характер Азизы, которым она так отличалась от своего слабовольного, легко поддающегося настроениям мужа. Однажды по просьбе Азизы я привел к ним в дом Юсуфа Бадрана, редактора одного из художественных журналов. Я сразу заметил, что между Азизой и Юсуфом вскоре возникло взаимопонимание и они прониклись друг к другу дружескими чувствами.

Какое-то время спустя я зашел навестить Юсуфа Бадрана в его квартирке на улице Каср аль-Айни. Беседуя с ним, я почувствовал исходящий от него запах вина. Внезапно открылась дверь спальни, и показалась одетая в мужскую пижаму Азиза Абдо! Я смешался, но все же сумел найти какие-то нейтральные слова, сделав вид, будто ничего не случилось. Азиза поощряла меня мягким смехом и непринужденным разговором. От нее тоже пахло вином.

Мы говорили обо всем. Только не о том, как она оказалась здесь, в его квартире, и в столь странном наряде, будто в этом не было ничего противоестественного. Уже потом Юсуф Бадран сказал мне:

— Любовь буквально ошеломила нас!

— А ты, оказывается, любитель приключений! — заметил я.

— Инициатива исходила от нее! — Я взглянул на него с недоверием, а он продолжал: — Поверь мне, она не только красива, но и обладает сильным характером.

— Ты любишь ее?

— Она любит меня, и этого достаточно.

— А ты?

— Такая женщина не может не нравиться, но все же она не в моем вкусе.

— А как же муж?

— Муж здесь ни при чем!

После этого я встречал Азизу в салоне Гадда Абуль Аля. Как-то она пришла туда одна, поскольку ее муж находился в Александрии, и попросила меня проводить ее до дому.

— Я очень дорожу вашей дружбой, — сказала она мне по дороге.

— Как и я вашей, — искренне ответил я.

— Но дружба невозможна без уважения.

— Я уважаю вас.

— Выражение ваших глаз заставляет меня сомневаться в ваших словах.

— Я не так узко смотрю на вещи, как вы, возможно, думаете.

— Но, очевидно, вам представляется анормальной супружеская пара, которая понимает свободу иначе, чем вы?

— Почему же?!

— Я не обманывала и не обманываю мужа!

Азиза рассказала мне о себе, о том, как поступила в среднюю школу, какими целомудренными советами напутствовала ее добрая мать, которая всегда жила моралью прошлого поколения. Как отдалась первому же юноше, которого полюбила, веря в то, что он выполнит свое обещание жениться. Как не раз нарушала она эту мораль, побуждаемая то духом протеста, то жаждой удовольствий, то любовью.

— Порой мне было страшно, но я никогда не раскаивалась. Научилась владеть собой, научилась противостоять миру и его нормам морали, в которые больше не верю. Я всегда считала свое поведение вполне нравственным…