— Внутри вас находится железа. Она не земного происхождения. Это просто удивительно, что она работает в симбиозе с вашим организмом. Не отторгается вашими тканями, а взаимодействует с ними. Возможно, она и мне послужит, — сказал Шульц. — Вы поможете сделать прорыв в науке всего человечества.

— Раньше вы говорили о Великой Германии и…

— Да. Это было раньше. Теперь войска Германии проигрывают. Советские войска уже на территории Германии. Английская армия то же прорвала оборону. Возможно, что они и сюда придут. Вот почему я тороплюсь с операцией. Еще не все готово, но выбора у нас нет. Или все или ничего.

— Значит, Гитлер для вас уже не бог? — спросил Алексей.

— Гитлер — это прошлое. Я вижу будущее, и в нем нет места слабым и уродливым.

— Всякий, кто родился, имеет право на жизнь в этом мире.

Профессор усмехнулся.

— Поверьте мне юноша, жизнь станет лучше, если ею можно будет управлять.

— Никому не подвластно это. Мы не боги. И обогнать время мы тоже не в силе. Все развивается в свое предназначенное ему время.

— Разве? А вот мы посмотрим, как это будет лет так через пять.

— Скажите, Шульц, а эти люди, ну которых вы превращаете в сверхчеловека, они добровольно соглашаются на это? Они ведь умирают через 18 часов после ввода вашего препарата.

— Ну, во-первых, они об этом не знают. А во-вторых, они все счастливы умереть за фюрера, выполняя свой национальный долг. К тому же, я дарю каждому из них возможность стать сильным, почувствовать себя, хоть и на мгновение, богом. Поверьте, лучше они себя никогда не чувствовали.

— Смерть — это и есть подарок бога? — спросил Алексей.

— А разве мы все рано или поздно не умираем? И потом, это временно. Рано или поздно, но я докопаюсь до истины. И, надеюсь, вы мне в этом поможете.

Алексея увезли обратно в его комнату. По дороге он увидел, как немцы минировали весь замок. Он услышал разговор двух офицеров, которые говорили о минировании нижнего замка. Из окна своей комнаты он наблюдал, как машины увозили из замка военных и ученых. Немцы грузили в машины какие-то ящики. Они торопились.

— Значит, наши близко, — шепотом произнес Алексей.

Ночью Алексею приснился сон. Ему снилось, что Ирина входит в какой-то дом, и вдруг все вокруг вспыхивает пламенем. Огонь быстро распространяется по всему дому. Ирина стояла посередине комнаты и смотрела прямо на Алексея, словно хотела ему что-то сказать.

— Я люблю тебя, — произнесла она. — Не бойся, со мной все будет в порядке.

Она улыбнулась и вмиг исчезла, оставив лишь силуэт дыма, который медленно поднимался вверх. Дом горел одним большим пламенем. Алексей проснулся весь в поту.

— О боже, что это со мной? — напряженно произнес Алексей.

Он посмотрел на свои руки и увидел, что они светились еще ярче, чем когда либо. Свет начал пульсировать, словно хотел покинуть тело Алексея, и выскочить наружу.

— Нет. Я понял, — произнес он. — Это не мутация и не вакцина профессора. Это другая сила… И, она не подвластна ни профессору, ни кому бы то ни было. Она живая. Что же она хочет от меня? — недоумевал Алексей.

Рано утром Алексея доставили в лабораторию. Его привязали двое лаборантов к операционному столу. Профессор торопился и нервничал.

— Что с вами? — спросил Алексей с сарказмом.

— У меня мало времени. Войска англичан вот, вот ворвутся в город, а, следовательно, и сюда доберутся. Как это не ко времени, — быстро, словно скороговоркой, сказал Шульц.

Анестезиолог уколол руку Алексею, закатав рукав.

— Что это? — спросил Алексей.

— Это снотворное, — сказал профессор, сквозь зубы. — Не волнуйтесь и расслабьтесь. После операции вы будете жить. Мне нужна лишь железа. Подготовьте холодильник, для переноски, — сказал Шульц одному из своих подчиненных. — Температура должна быть близкой к нулю. И поддерживаться таковой.

Прошло несколько минут ожидания воздействия снотворного.

— Ну, как пациент? Он заснул? — спросил профессор.

— Снотворное на него не действует профессор.

— Черт, я ожидал этого. У нас почти нет времени, — сказал раздраженно профессор. — Ладно, будем начинать. Привяжите его покрепче.

Профессор подошел к столу, на котором лежал Алексей и взял со стола скальпель.

— Будем делать надрез здесь и вот здесь, — сказал Шульц, указывая скальпелем.

Шульц уже занес скальпель над телом Алексея, как вдруг, руки Алексея прошли насквозь ремни, связывающие его, словно нож сквозь масло, и схватили Шульца за его руки. Пламя синего света появилось из рук Алексея. Его руки буквально пульсировали ярко синим светом, это было видно даже при освещении. Глаза Алексея были закрыты, словно он спал, и был в неведении того, что с ним происходило. Подчиненные Шульца перепугались этого, и отошли в сторону, прижавшись к стене. Шульц вскрикнул от боли. Кисти Алексея крепко сжимали руки профессора. Все длилось не более пяти секунд. Наконец, кисти Алексея разжались, и профессор освободился от мертвой хватки. Профессор отпрянул от Алексея в сторону и упал на пол без сознания. Алексей некоторое время сидел на операционном столе с закрытыми глазами, затем глаза мгновенно распахнулись. Он спокойно поднялся с операционного стола, словно пробудившись от долгой спячки, освободил свои ноги от ремней и твердо встал на пол.