Он подходит к накрытому одеялом неподвижному телу Алана Стрэнга и говорит, обращаясь к аудитории анатомического театра.)

И теперь во мне живет этот неумолкающий голос божества Эквус, изгнанного из темной пещеры. «Почему Я?.. Почему Я?.. Объясни мне…» Ладно, сдаюсь! Говорю… По большому счету, мне не дано знать, что тот вывод, который я делаю, есть верный окончательный вывод. И, в сущности, мне не дано знать, является ли то, до чего я так упорно докапываюсь, истинной сутью проблемы. Вот вам две непреложные догмы. Я стою в полной тьме и вдобавок с выколотыми глазами!

(Он выходит на авансцену и садится на скамейку.)

Мне нужна — отчаяннее, чем мои дети нуждаются во мне, — способность видеть в кромешной тьме. Что это за способность?.. Что это за тьма?..Я не могу назвать ее Божьим даром мне, поскольку не в силах постичь ее в полной мере. И я продвигаюсь, не ведая луж, ощущая вот здесь, во рту, рвущую губы уздечку. От которой мне не суждено избавиться до конца своих дней.

(Долгая пауза.

Дайзерт сидит, глядя в никуда. )

ЗАТЕМНЕНИЕ