— То есть ты его починишь? — приободрился лейт.

— Если в городе есть приличный хозмаг, то легко.

— Так это же великолепно, сейчас возьмем еще одного бойца и полетим в город.

— Господин лейтенант, а почему они просто не сломали ключевой механизм? Дело же нехитрое, тут дернул — и все, без запчасти не починить. — Показываю на несколько деталей пулемета.

— Да они же считают себя умнее всех на свете. Через неделю прислали пацана, мол, купим ваш нерабочий хлам за треть цены или поменяем два нерабочих на один рабочий. У нас же все казенное, как я его поменяю-то… — Лейт быстро оглядывается по сторонам, вздыхает. — Да поменял бы, наверное, если б не особист. Не смотри, что он старенький. Хватка у него железная.

— А он тут как оказался? — Действительно странно видеть специалиста безопасности в таком возрасте. — Он же, наверное, лет сорок как должен быть на пенсии?

— Ты когда-нибудь видел болтливого особиста?

— Э-э, нет. — Я и обычного-то вижу второй раз в жизни.

— И я не видел. Я ответил на твой вопрос?

— Так точно.

— Да не тянись. Не знаю я. Вряд ли от хорошей жизни он тут сидит. Могу посоветовать держаться от него подальше.

— Почему?

— Как тебе сказать… Вот взять меня, живу я тут пять лет, без особого начальства и забот. Ворчу на жизнь частенько, но при этом, наверное, я больше счастлив, чем нет. А старик — он за свою жизнь повидал куда больше хорошего. Наверняка сыновья да внуки есть. В тягость ему тут. Не знаю, почему его сюда сослали, но вырваться обратно он хочет со страшной силой, как бы не по чужим головам.

— Это как? — Как-то не вяжется в моем представлении образ доброго дедушки со словами лейта.

— Да вот так. У них же служба людоедская, вся карьера на этом построена. Дед рапорта пишет постоянно, а что в тех рапортах — я не знаю. После случая с повреждением пулеметов он целый день строчил послания, а потом ходил рядом со мной, осматривая, как охотник загнанного зверя. Приятного, я тебе скажу, маловато. Только одно средство меня и спасло.

— Какое? — Мы уже спустились с верхнего этажа и подходим к флаерам.

— Водка, конечно!

Садимся на пассажирские места, за рулем старый знакомый — дежурный, встретивший меня в первый раз.

Аппарат деловито загудел и на два метра приподнялся над уровнем земли. Через пару секунд мы вылетели из ворот в сторону космопорта.

— Вся промышленность сосредоточена в зоне безопасности порта, если нужно что-то высокотехнологичное, то оно может быть только там. — Вэй машет рукой в сторону движения флаера.

— Сэр, а по поводу медобеспечения… — поднимаю самую важную для меня тему.

— Прилетим и сразу займемся. При приеме в вооруженные силы РИ медкарта оформляется в обязательном порядке в день вербовки. Но если бы занялись ей сразу же, то не успели бы в город до темноты. А так успеем и за твоим фигатором слетать, и тебя в диагност засунуть до темноты.

В порте флаер сворачивает в торговые ряды, построенные на самой границе со взлетным полем.

Лейт не собирается где-либо парковаться: мы летим над головами многочисленных прохожих прямо между рядами заведений.

— Я нашел по сети подходящее заведение и договорился о цене, еще пара минут — и будем на месте. — Лейт надевает разгрузку с боекомплектом и достает из ящика под ногами дробовик. — Мало ли что случится, — подмигивает мне.

Мне передает ящик патронов — это договоренная плата за реагент.

Флаер снижается и мгновенно опять набирает высоту, стоило нам только спуститься на землю.

Сделка проходит буднично: продавец осматривает оплату и вытаскивает нам четыре металлические канистры депластификатора. Аккуратно приоткрываю одну и капаю на заранее заготовленный образец — под действием реагента пластик обретает мягкость и легко деформируется. Вэй от этого зрелища разве что не пляшет.

На обратном пути на хвост садятся два спортивных флаера, но быстро теряют к нам интерес после пары выстрелов лейта.

— Вот сволочи, среди бела дня. Мы сегодня успеем привести в норму хотя бы один роторник? Хочу устроить им сюрприз этой ночью.

Если сегодня буду заниматься пулеметом, то не видать мне диагноста. Лейт не слезет, пока не завершу. Приходится обломать.

— Сегодня только емкость с раствором, завтра уже можно будет все восстановить. Дело нехитрое, окунул, подождал, да и все.

— А сам пулемет не растворит?

— В механизме нет пластика этой серии, я проверил, — успокаиваю его.

Под конец дня мы дошли до медсекции. Вэй сноровисто активировал диагност и велел лечь в ложе регкапсулы. Знакомое ощущение приятного тепла по всему телу, и сознание отключилось.

Утро — по времени нейросети было шесть утра субботы, хотя в посольство я пришел во вторник — совершенно не задалось. Как-то не представлял я себе пробуждение в сыром холодном помещении без окон. Где они нашли такое замечательное место с отчетливым запахом плесени и хлорки в суперсовременном комплексе посольства? Не иначе, специально строили. Под словом «они» я подразумеваю наидобрейшего дедушку-особиста, усевшегося в кресло в дальнем от меня углу, и лейта, нависавшего над моей тушкой, закрепленной к полу десятками пластиковых ремней. Кроме кресла, мебели в помещении не видел, хотя особо повертеть головой не получается — она тоже зафиксирована.