С математикой у графа было все в порядке, и, как только хвост нашей колонны вышел из ворот, он пустил своего коня галопом, дребезжа железом и изрыгая проклятия.

Ехать к нему с отчетом я не собирался: ведь наш путь в империю пролегал отнюдь не в сторону холма.

Сначала меня догнали вопли, а затем сам граф. Мелкие черты его лица в злобной гримасе стали еще омерзительнее.

Право слово, когда он был в шлеме, наше общение было намного приятнее.

– Здесь только семь десятков! – придерживая коня, заорал граф.

– Правильно, я привел всех, кого мог. – Мне все же удалось ответить с максимальным спокойствием.

– Я приказал выставить полную сотню!

– Воинов в городе осталось два десятка. Десять лучников и десять всадников. Остальные мужчины либо старики, либо ранены и не скоро поправятся. Можете послать в город людей и проверить мои слова, – спокойно проинформировал я представителя герцога, не меняя скорости движения и положения в колонне. – Если я прикажу оставить город вообще без защиты, начнется бунт. Так что мы вновь возвращаемся к прежнему разговору. Вы хотите привести к герцогу шесть десятков лучников и почти десяток полноценных оруженосцев?

До этого все внимание графа было приковано к моей персоне, и только после уточнений он посмотрел на сопровождавших меня казаков. Все они были одеты в серую «чешую», и хоть они смотрелись хуже рыцарей – впрочем, я бы поспорил, – но намного лучше оруженосцев, особенно тех, что пришли с графом.

Возможно, этот довод показался ему достаточно весомым, а возможно, он просто увидел повод для отступления, но граф все же отстал.

Рыцари и три десятка оруженосцев обогнали нашу колонну и пошли впереди. Я возражать не стал – в такой ситуации как-то не до понтов.

Через час нас обогнал десяток оруженосцев под командованием рыцаря – граф все же отправил «комиссию» для проверки моих слов, – и судя по тому, что никаких санкций не последовало, парни, которых Мороф оставил в городе, талантливо сыграли роль забитых крестьян и умирающих от ран воинов.

На первую ночевку мы встали не так уж далеко от дома. У меня в голове даже начал созревать план действий, только остро не хватало информации. Плюс ко всему в сложившиеся расклады начали вмешиваться дополнительные факторы в виде прибывающих баронских дружин и, что хуже всего, дополнительных отрядов герцогских воинов, которые этих баронов и привели.

К полуночи стало понятно, что собрались все, и можно было хоть как-то оценить расстановку сил. Всего во временном лагере разместилось около трех сотен герцогских оруженосцев во главе с двумя десятками рыцарей. Баронский контингент был представлен семью рыцарями с двумя сотнями оруженосцев, которые являлись хорошо экипированными воинами-пастухами. Плюс моя неформатная компания. Пока я мог рассчитывать только на два десятка бойцов моего доброго соседа, который был вынужден явиться лично, несмотря на возраст.

Соседям вообще повезло с вербовщиками больше, чем мне: они ограничились лишь меньшей частью баронских дружин. Впрочем, это не особо огорчало – воевать на стороне герцога я все равно не собирался, так что увеличенный отряд был мне только на руку.

Сэр Дарол, естественно, разбил свой лагерь рядом с моим. С собой сосед взял пару телег, на которых среди припасов находился его походный шатер. Мы же ограничились двумя десятками вьючных лошадей с запасом стрел и продовольствия. Средства личного комфорта каждый вез возле своего седла.

Не особо чинясь, я принял приглашение заночевать в шатре соседа, где мы и поговорили.

– Герд, сынок, что ты думаешь обо всем этом?

– Сэр Дарол, мы можем думать что угодно, но пока не получим больше информации, с решениями, и тем более действиями, стоит подождать.

– Что значит с действиями? – напрягся старик.

– Воевать на стороне герцога я не намерен.

– То есть как? – совсем опешил барон.

– А что мы, по-вашему, здесь делаем? – вопросом на вопрос ответил я.

– Собрались под руку герцога по императорскому приказу.

– Во-от. Это при том, что, во-первых, герцогу мы не подчиняемся, а во-вторых, императорским приказом здесь и не пахнет. Конечно, если не учитывать претензии герцога на звание Чаако Первого.

– Герцог пошел против императора? – Седые волосы на голове барона едва не встали дыбом.

– Не хотелось бы расстраивать вашу милость, но в империи сейчас правит императрица, а насчет герцога – думаю, он действительно взбунтовался.