Любовный хлеб
вернуться

Миллей Эдна Сент-Винсент
Шрифт:

«Ты снова одинока? Если так…»

Ты снова одинока? Если так, Опять найди себя и дверь запри. Приди в Пенаты; что до прочих благ — Достань их из угла, с них пыль сотри. Вот Брамс, вот Чосер; шахматы возьми И разыграй классический дебют. На дыбе жухлый разум распрями — Пусть мысли гибкости ему вернут. Я брошена, наверное, к добру. Однако фолиантов разговор Так сух, что меркнет свет; не разберу, Что в сникшей воле — отдых иль укор? Без твоего, без моего лица Дням громким нет ни смысла, ни конца.

«Тверда я в выборе своем: твой нрав…»

Тверда я в выборе своем: твой нрав, Твой гнев поколебать его бессильны. Люби меня иль нет, на это прав Ты не имеешь до плиты могильной. Приязнь свою, присутствие свое — Все, чем дарил, — ты взять обратно можешь: Тебя и сердце стойкое мое Связала нить; ее не уничтожишь. Не думай, в сердца самой сердцевине Хочу я поцелуя твоего, Хочу воды, которую в пустыне Впитал песок. Не более того. Благослови меня прощальным даром, Но знай: я не склонилась под ударом!

«Спускаюсь вниз той горною тропой…»

Спускаюсь вниз той горною тропой, Что вверх вела меня тогда, давно. Со мной — лишь память о тебе; мне в зной, В погожий день вернуться суждено. Я сбросила твоей любви полон; Вниз по тропе к полям иду опять. Но все кремнистей, круче этот склон — Трудней возвратный путь одолевать. Смеркается. Звенят колокола. Струятся трели в воздухе густом. Я к травоносным пастбищам сошла — Весной сгоняют скот сюда гуртом. Быть может, здесь, среди равнин, есть кров, Откуда горных не видать снегов.

«Коль ты с годами вспомнишь, может быть…»

Коль ты с годами вспомнишь, может быть, Когда тяжка лишений кабала, Когда весельем скорби не прикрыть И не помогут лесть и похвала; Когда во мнении людском падешь И сломишься, ты, может быть, тогда Припомнишь, чем был для меня хорош, Каким любила я тебя всегда. Мне гибельной косы не избежать — Отправлюсь, как и все в извечный путь. Моя любовь останется — как знать? — Чтобы достоинство тебе вернуть. Так, наболевшей памятью скорбя, Среди людей ты вновь найдешь себя.

«Разбившись только раз, перестает…»

Разбившись только раз, перестает Собою сердце быть; теряет силу Любой обет, зарок; оно — банкрот, Свободе обреченное постылой. Отныне только долг владеет им, Лишь этот хлам. А совесть, боль, желанья, Надежды — все развеялось, как дым. Разбившись, сердце просит подаянья. Как это просто, как неслышен звук Разбившегося сердца, всем известно: Сдает оно — и мир рисует круг, Вослед — луна, светла и бестелесна. Полгода как ты сердце мне разбил; Весь мир об этом, если б знал, забыл.

«Умолкни, изнуренная могила!..»

Умолкни, изнуренная могила! Мне так отрадно здесь — я не спешу. Глодай свои бока! Я довершу Бесстрашно все, что встарь не довершила. Презрев твое суровое горнило, Произведу героя, согрешу, Но умереть себе не разрешу — Моя пора еще не наступила. Свой смертный час покамест пережду. На время отстраню я встречу эту. Когда я в землю нехотя сойду, Сгорев при жизни, брошу самоцветы Да горсть костей могиле на еду: Пускай зияет, голодом отпета!

«Сочти за скверну эти слёзы; тщетно…»

Сочти за скверну эти слёзы; тщетно Из сердца льет соленых слез поток. Сочти за скверну их — дай незаметно Все выплакать, дай мне еще денек! А после лямку потяну, как прежде, Не пряча красных от рыданий глаз, Чтобы другие верили надежде, Другие плакали, как я сейчас. Да, мы — вдвоем, и я тебя прикрою, Сама сожгу за нами все мосты; Походы, голод разделю с тобою, Но не напев, что знаешь только ты. Ты думаешь, мы строим мирозданье? Нет, создаем орудия страданья!

«Неужто, Боль, с тобой мне вековать…»

Неужто, Боль, с тобой мне вековать, Делить с тобою пищу, кров, тепло? И в голове терпеть твое сверло? С тобою первый голод утолять? Ну, значит, впрямь тебя не миновать И время жить еще не истекло… Ешь вдосталь, если уж на то пошло. Отдельно нам ни жить, ни умирать! Хотя ты дерзкой гостьей входишь в дом И взглядом леденишь мой пылкий труд Украдкой, и моим владеешь сном Из ночи в ночь, как только все уснут, Не стану, Боль — ведь вместе мы умрем, — Я над тобой вершить мой правый суд!