Лора входит в дом и цепко оглядывается по сторонам. Она протягивает Джоди коробку, обернутую розовой бумагой. Внутри — подарок на выпускной, платье, купленное в Бостоне. Джоди благодарит мать и, когда Лора обнимает ее, понимает, что мать вот-вот сорвется. Марк и Кит заразились ее напряжением и только подливают масла в огонь. Они без умолку препираются и все делают наперекор. Джоди приготовила на ужин жаркое в горшочках, но никто не ест.

— Я не буду осуждать вашего отца, — говорит Лора детям.

— Мудро, — одобряет Элизабет Ренни.

— Вот мерзавец! — вырывается у Лоры, как только мальчики поднимаются наверх.

Она опускает голову, слезы капают на тарелку.

— Не плачь, мама, — просит Джоди.

— Я не плачу, — рявкает Лора.

Джоди смотрит через стол на бабушку.

— Надеюсь, у нее роман с мужчиной лет на двадцать младше Гленна, — говорит Элизабет Ренни.

Лора смеется, ее голос осекается.

— Между прочим, он винит меня за то, что Джоди не собирается в колледж.

В попытке спрятаться Джоди относит тарелки на стойку. Она отскребает их дочиста и складывает стопкой.

— Ты не можешь остаться здесь навсегда, — говорит ей Лора.

— Можно прожить и без колледжа, — замечает Элизабет Ренни.

— Ну конечно, — вскипает Лора. — Ты хочешь, чтобы она осталась. Как хотела, чтобы я осталась, и плевать тебе было, чего хочу я.

Обе знают, что это неправда, но Элизабет Ренни задается вопросом: не ее ли вина, что Гленн спит с двадцативосьмилетней девушкой?

— Извини, — говорит Лора.

Остаток вечера они ведут себя как ни в чем не бывало. Но когда Джоди поднимается наверх, она едва сдерживается, чтобы не вылезти из окна и не побежать к великану. Она заставляет себя переодеться в ночную рубашку, затем идет чистить зубы. Распахнув дверь ванной, она видит, что ее младший брат Кит скорчился над унитазом. Его рвет. Джоди подходит и кладет ему руку на спину. Она чувствует сквозь тонкую пижаму, как он дрожит, напрягается и желудок у него еще раз выворачивается. Джоди не убирает руку, когда брат встает и нажимает на спуск.

— Наверное, съел что-нибудь не то, — говорит Кит, но Джоди знает, что он вообще ничего не ел.

— Мама тебя доводит, — говорит Джоди.

Странно, что у них одни и те же родители.

— Угу, — соглашается Кит и добавляет, защищаясь: — Вообще-то она ничего.

Джоди одалживает ему зубную пасту и щетку, потому что свои он забыл дома.

— Хочешь лечь у меня? — спрашивает Джоди.

Сидя с Саймоном, она узнала, что иногда детям проще заснуть, когда делаешь вид, будто спишь рядом. Но Киту одиннадцать лет, он давно перерос эти фокусы. Руки у него слишком длинные по сравнению с телом, значит, он вырастет еще и однажды станет выше отца. Он мотает головой, но Джоди видит, что темный коридор, который ведет на чердак, пугает его.

— Я забыла на чердаке мантию, — говорит Джоди.

Брат явно рад, что она указывает ему дорогу. Их шаги эхом отдаются от дерева. Дверь столько раз перекрашивали, что она открывается с трудом. На чердаке крепко спит их брат Марк, уткнувшись лицом в пыль. Джоди достает выпускную мантию, висящую на деревянной вешалке. Она теребит полиэтиленовый чехол, пока Кит забирается в спальный мешок. Мальчик закрывает глаза так крепко, что от них бегут лучики-морщинки.

— Спокойной ночи, — шепчет Джоди, но Кит делает вид, что уже спит.

У себя в комнате Джоди вешает мантию в шкаф и закрывает дверь. Она сидит перед зеркалом, не включая свет. Она никогда не станет осветлять волосы или молодиться. Не завалится спать, когда близкий человек напуган и болен, не будет жить с мужчиной, которого больше не любит, только потому, что боится жить одна. Джоди забирается в постель. Ей хочется обо всем рассказать Лоре, но она знает, что промолчит, хотя не уверена, кого защищает: мать или себя.

Часов в девять утра Джоди надевает купленное матерью розовое с белым платье без рукавов и с кружевом по подолу. Лора причесывает сыновей с помощью воды. Она торопит их за завтраком, но потом всем приходится ждать, пока оденется Элизабет Ренни. За это время юбки и брюки успевают помяться и притянуть кошачью шерсть.

— Вот дерьмо! — восклицает Лора, разглядывая себя в зеркало.

— Мама, — укоризненно произносит Джоди.

— Что? Мне можно ругаться. Я взрослая.

Она велит Джоди повернуться и поправляет ей прическу, закалывая пряди, которые выпали из черепаховых гребней. Мальчиков отсылают ждать в машине. Стоит прекрасный июньский день, на небе ни облачка. Элизабет Ренни сражается с молнией, затем хватается за мягкую ручку кресла и засовывает ноги в туфли. У нее кружится голова; она гордится Джоди, но боится, что не выдержит и не сможет добраться до ресторана.