Том схватил с откидного борта фургона узду и побежал к лошади, стоявшей в тени. Он сунул мундштук ей в зубы и затянул подбородный ремень. Не заботясь о седле, сел на голую спину лошади и поскакал навстречу сыну.

Джим увидел его и приподнялся в стременах, размахивая шляпой над головой; он вопил и орал, как сбежавший из Бедлама. Они неслись навстречу друг другу, сближаясь; спешились на ходу, и инерция бросила их друг на друга. Они обнялись и принялись колотить друг друга по спине и плясать по кругу, стараясь уберечь ноги. Том ерошил длинные волосы Джима, тянул его за уши и больно выкручивал их.

– Шкуру бы с тебя спустить, плут! – бранился Том. – Из-за тебя эти дни были худшими в моей жизни и в жизни твоей матери. – Он отстранил Джима на вытянутую руку и принялся с любовью разглядывать. – Не понимаю, почему мы тревожились. Надо было позволить Кайзеру поймать тебя, и скатертью дорога. – Он закашлялся и снова обнял Джима. – Пойдем, парень. Мама ждет тебя. Надеюсь, она выскажет тебе все, что думает!

Встреча Джима с Сарой была не такой бурной, но гораздо более сердечной, чем с отцом.

– Мы так тревожились о тебе, – сказала Сара. – От всего сердца благодарю Бога за твое спасение.

Затем взял верх ее главный инстинкт – накормить сына. Набивая рот мясом, Джим рассказывал родителям красочную, но цензурованную историю своих приключений. Луизу он не упоминал, и все это заметили.

Наконец Сара не стерпела. Она встала и уперла кулаки в бока.

– Все это очень хорошо и интересно, Джеймс Арчибальд Кортни, но что с девушкой?

Джим подавился и сконфузился. Он не мог найти слов.

– Выкладывай, парень! – поддержал Том жену. – Что с девушкой или женщиной, кто она такая?

– Вы с ней познакомитесь. Она подъезжает, – сказал Джим вполголоса и показал на лошадей и всадников, приближающихся по равнине в облаке пыли. Том и Сара встали и смотрели, как они подъезжают.

Первым заговорил Том.

– Никакой девушки не вижу, – сказал он наконец. – Зама и Баккат – да, а девушки нет.

Джим вскочил со складного стула и присоединился к ним.

– Должно быть, она…

Голос его стих: он увидел, что отец прав. Луизы с ними не было. Он побежал навстречу Заме и Баккату, въезжавшим в лагерь.

– Где Веланга? Что вы с ней сделали?

Зама и Баккат переглянулись: каждый ждал, когда ответит другой. В такие минуты на Бакката очень удачно нападала немота. Зама пожал плечами и взял ответственность на себя.

– Она не приедет, – сказал он.

– Почему? – закричал Джим.

– Она боится.

– Боится? – Джим был ошеломлен. – Чего боится?

Зама ничего не ответил, но многозначительно взглянул на Тома и Сару.

– Нашла время артачиться! – Джим направился к Драмфайру, наслаждавшемуся овсом из подвешенного к морде мешка. – Сейчас я ее приведу.

– Нет, Джим, – негромко сказала Сара, но сказала так, что он замер, и удивленно посмотрел на мать. – Оседлайте мне Сахарку. Я поеду за ней.

С высоты седла она посмотрела на Джима:

– Как ее зовут?

– Луиза, – ответил он. – Луиза Левен. Она хорошо говорит по-английски.

Сара кивнула.

– Это может занять некоторое время. – Она взглянула за мужем. – Не езди за мной, понял?

Она знала Тома с детства и любила так, что не могла бы выразить словами, но знала, что иногда он деликатен, как раненый буйвол. Сара дернула узду, и лошадь понесла ее из лагеря.

Девушку она увидела через милю; та сидела под деревом на упавшей ветке, рядом паслась стреноженная Трухарт. Увидев подъезжающую Сару, Луиза встала. На обширной равнине она казалась крошечной и одинокой. Сара подъехала и остановила лошадь.

– Ты Луиза? Луиза Левен?

– Да, миссис Кортни.

Луиза сняла шляпу, и ее волосы рассыпались по плечам. Сара заморгала, видя это золотое изобилие. Луиза сделала вежливый реверанс и ждала продолжения.

– Откуда ты знаешь, кто я? – спросила Сара.

– Он похож на вас, госпожа, – объяснила Луиза, – и все рассказал мне о вас и о своем отце.

Голос ее звучал еле слышно, и в нем дрожали слезы.

Сара была захвачена врасплох. Она ожидала совсем другого. Но чего она ждала от сбежавшей арестантки? Жесткого вызова? Бесконечной усталости и пресыщенности? Безнравственности и вульгарности? Она смотрела в эти голубые глаза и не видела в них ни следа порока.

– Ты очень молода, Луиза.