Не сделав свое сознание более сложным, мы не поймем, как направить в сторону большей сложности эволюцию. В сравнении с другими видами животных мы обладаем более разнообразными и взаимосвязанными психическими процессами. Память, способность к абстрактному мышлению, умение рассуждать, управлять вниманием — вот наиболее важные функции, отличающие человека от его братьев меньших — приматов. Именно эти функции позволили человечеству сформировать различные культурные системы — язык, религию, науку и всевозможные искусства, — и совершить эволюционный скачок, отделивший нас от других видов живых существ. И хотя каждый младенец наследует от своих родителей генетический потенциал памяти, абстрактного мышления и т. д., эти способности развиваются и реализуются лишь благодаря соответствующей деятельности, определяемой обществом, — структурированной, намеренной концентрации внимания, формирующей конкретные навыки. Сложные навыки возникают благодаря сложным видам деятельности.

Эволюция — это история усложнения живой материи. Мы наблюдаем — начиная с простейших, плавающих в первичном бульоне, — постепенное появление живых существ, занявших всевозможные ниши и развивших у себя разнообразные специальные навыки, — земноводных, рептилий, птиц, млекопитающих. По крайней мере, именно так мы сейчас представляем себе этот процесс. Вполне вероятно, что реальная история эволюции переключится на выживание вирусов или роботов — особенно если мы не сумеем одновременно развивать свою дифференциацию и интеграцию с прочими обитателями этой планеты. Но каким бы ни было направление эволюции, находясь на пороге третьего тысячелетия нашей эры, человечество не может просто отречься от своей тяги к сложности или снять с себя ответственность за ее дальнейшее формирование.

В области психологического развития антиподом сложности является некая форма психической энтропии. В общем виде ее можно описать как функциональное расстройство человеческого сознания. Психическая энтропия проявляется в неспособности эффективно использовать энергию — по неведению либо под давлением эмоций, таких как страх, гнев, угнетенность, либо просто из-за отсутствия мотивации. Чтобы снизить энтропию и восстановить в сознании порядок, необходимый для выполнения сложных функций, человеку обычно требуется внешняя психическая энергия — ободрение, поддержка, обучение.

Уберечь сознание от психической энтропии, сохранить достижения наших предков и создать и передать потомкам большую сложность нам поможет деятельность, сочетающая дифференциацию и интеграцию. Обучение — главная область общественной жизни, задача которой — давать молодым людям сложный опыт. Во всех учебных программах — от древних тривиума [13] (грамматика, риторика, логика) и ква-дривиума (арифметика, геометрия, астрономия и музыка) до бесконечного выбора предметов в современных университетах — культуры стремились объединить то, что считали необходимым передать следующему поколению. Однако формальное обучение в лучшем случае предлагает лишь сложную информацию и не слишком заботится о развитии эмоций, характера, тонкости восприятия. К тому же зачастую оно плохо интегрирует предоставляемые знания. Не так давно ректор одного калифорнийского вуза заявил, что возглавляет не университет, а мультиверситет. Сравните этот взгляд на образование с коротким диалогом из «Суждений и бесед» Конфуция (книга XV, 3):

«Философ сказал: “Цы, ты считаешь меня многоученым и знающим”. Тот отвечал: “Конечно. А разве нет?” “Нет, — сказал Философ, — я одним все связываю”».

В наши дни слишком многие считают, что цель образования — стать «многоученым и знающим», пусть даже отдельные крупицы знания, которые вбирает в себя человек, и не имеют очевидной связи друг с другом.

Однако общество, заботящееся о своих умениях и ценностях, — если оно стремится сохранить, а тем более развить сложность, с таким трудом добытую его предками, — должно уделять внимание не только учебным заведениям. Если семья не в состоянии поддерживать детей {113} и предоставлять им новые возможности развития, если общество не может предложить им многообразный опыт, дети вряд ли станут сложными взрослыми. Скучная работа, подавляющая или слишком мягкая политическая система, отсутствие общего морального кодекса и доверия к власти, развлечения, ориентированные на простейшие общие потребности, — все это создает среду, не позволяющую приобрести сложные навыки. А это ведет к повсеместному возрастанию психической энтропии.

Однако победа энтропии отнюдь не предопределена. К счастью, мы запрограммированы так, чтобы не остаться грубыми животными. Эволюция сложности возможна благодаря нашему врожденному стремлению овладевать новыми навыками, развивать свои способности путем сложной деятельности, упорядочивать свое сознание и окружающую среду. Эту предрасположенность ко все более сложному поведению мы рассмотрим в следующей главе, а в главе 8 поговорим о том, как она помогает создать личность, способную позаботиться о будущей гармонии.

Некоторые принципы эволюции

Приходилось ли вам размышлять о том, с какими организмами — осознанно или нет — вы конкурируете? Можно ли избежать этой конкуренции?

Что, кроме воды и прочих необходимых для физического выживания вещей, поддерживает в вас жизнь? Что для вас значит «жить»?

Природа сложности

Считаете ли вы семью, в которой выросли, сложной, т. е. была ли она дифференцированной (давала ли она вам свободу и стимулы для дальнейшего развития) и интегрированной (была ли она гармонична и предоставляла ли поддержку своим членам)? Если бы вы могли что-то изменить в своей семье, то что бы вы сделали?

Какие внешние изменения в вашей работе или повседневной деятельности сделали бы ваш опыт более сложным?

Мораль и эволюция

Какие из своих нынешних правил вы никогда и ни при каких условиях не нарушите? Чувствуете ли вы, что эти правила вас ограничивают или дают вам большую свободу?