– Входите все, садитесь, пожалуйста, – пригласил Стюарт. Он чрезвычайно нервничал, и Марклин это заметил. – Вы должны простить меня…

Стюарт вынудил себя вежливо улыбнуться, хотя эта улыбка не требовалась и ее вряд ли можно было счесть уместной. «Милостивый боже, он не в состоянии сконцентрировать все свои способности, чтобы справиться с новыми задачами!»

– Я еще и сам не совсем оправился от страшного потрясения, – продолжал Стюарт. – Но, как вы знаете, мне предложили занять этот пост. Мы с минуты на минуту ожидаем связи со старшинами.

– Разумеется, они откликнутся, – подала голос Элвера. Окруженная старыми друзьями, она все утро была в центре внимания: единственная свидетельница убийства Антона Маркуса, единственная, кто разговаривал с таинственным человеком, проникшим в здание, который задавал странные вопросы всем, с кем сталкивался, а затем хладнокровно и методично задушил Маркуса.

– Пока ответа нет, Элвера, – терпеливо проговорил Стюарт. – Прошу всех занять свои места. Пора начать собрание.

Наконец в комнате наступила тишина. Гигантский стол окружили серьезные лица. Дора Фэйрчайлд плакала. И Манфилд Коттер. Так же вели себя и другие, которых Марклин даже не знал. Все друзья Эрона Лайтнера, или, скорее, его почитатели, если быть точным.

Ни один из собравшихся по-настоящему не знал Маркуса. Конечно, его смерть привела в ужас всех. Но истинной скорби не было.

– Стюарт, мы получили ответ от семьи Мэйфейр? – поступил вопрос из зала.

– Есть ли новая информация о том, что случилось с Эроном?

– Призываю всех проявить терпение. Я сообщу всю информацию, как только она будет получена. Пока что мы знаем только, что внутри этого дома произошло нечто ужасное. Непрошеные гости вторглись в здание и затем скрылись. Возможно, существуют пробелы в системе безопасности. Мы не знаем, связаны ли между собой последние события.

– Стюарт, этот человек сказал мне, что Эрон убит! – Пронзительный голос Элверы звенел от напряжения. – Он вошел ко мне в комнату и начал говорить об Эроне!

– Разумеется, эти события связаны, – заявила Джоан Кросс.

Уже около года Джоан находилась в инвалидном кресле. Она выглядела неправдоподобно хрупкой, даже коротко обстриженные волосы утончились, но тон оставался нетерпеливым и властным и не допускал возражений.

– Стюарт, наша первоочередная задача, – продолжала она, – определить личность убийцы. Власти говорят нам, что отпечатки пальцев не удалось идентифицировать. Но им неизвестно то, что знаем мы: этот человек может происходить из семьи Мэйфейр.

– Да… все это как-то связано, не так ли нам кажется? – Стюарт заметно заикался. – Но конкретных доказательств пока мы не имеем. Вот в чем дело.

Внезапно его глубоко запавшие глаза остановились на Марклине, сидевшем на дальнем конце стола и спокойно взиравшем на учителя.

– Господа, говоря по правде, – произнес Стюарт, отводя от него взгляд и всматриваясь в другие лица, – я считаю себя совершенно недостойным занять место Антона. Я думаю… думаю, что должен передать верховную власть Джоан, если с этим предложением согласится все собрание. Могу ли я продолжить?

«Стюарт, как вы могли?! – Марклин уставился взглядом в стол, пытаясь скрыть разочарование точно так же, как всего несколько минут назад с трудом прятал торжествующую улыбку. – Вы сидите на месте водителя, – горестно думал он, – но не можете удержать его. Вы отступаете, в то время как вам необходимо блокировать все коммуникации, что неизбежно бы привело к ускорению событий. Вы глупец!»

– У меня нет альтернативы, – громко произнес Стюарт, словно обращаясь только к своему ученику. – Господа, я слишком… Я слишком подавлен смертью Эрона, чтобы быть полезным.

Интересное заявление, мудрое заявление, думал Марклин. Стюарт всегда поучал его: «Если у тебя есть тайна, ты должен хранить ее от окружающих тебя экстрасенсов, думать о чем-то лишь приблизительно похожем на правду.

Стюарт поднялся с места и уступил его Джоан Кросс. Со всех сторон послышались одобрительные восклицания. Даже Элвера кивала, выражая свое согласие. Юный Кроуфорд, один из учеников Джоан, взялся за ручки инвалидного кресла и перекатил его во главу стола. Стюарт посторонился, отошел к самой стене.