Друиды вновь окружили меня и повели обратно к священному дереву. Гимны сменились литаниями, повелевавшими мне оставаться внутри дуба и стать хранителем священной рощи. Они призывали меня благосклонно выслушивать жрецов, которые время от времени будут приходить, чтобы получить указания.

Не доходя до дуба, я остановился. Посреди рощи догорал огромный погребальный костер, отбрасывая причудливые и жуткие тени на вырезанные на стволах деревьев изображения и груды человеческих черепов. Вокруг костра в ожидании стояли остальные жрецы. Меня охватил ужас – настолько сильный, насколько он может быть сильным у таких, как мы, обладающих нашими способностями к ощущениям.

Я торопливо заговорил со своими спутниками. Сказал, что они все должны уйти из рощи. Выразил им свое желание запереться на рассвете внутри дуба вместе со старым богом. Однако я видел, что мои слова на них не действуют. Они холодно и молча смотрели на меня, потом стали переглядываться друг с другом, и глаза их напоминали кусочки льда.

– Маэл, – снова заговорил я, – сделайте так, как я велю. Скажи жрецам, что я приказываю покинуть рощу.

И вдруг без какого бы то ни было предупреждения часть жрецов бросились к дубу, а остальные крепко схватили меня за руки.

Во главе тех, кто бежал к дубу, был Маэл, и я крикнул, чтобы они остановились. Одновременно я старался сбросить с себя повисших на моих руках и ногах жрецов, которых было не меньше двенадцати.

Если бы я в тот момент знал, какой силой обладаю, то мог бы освободиться без всякого труда. Но тогда я ничего даже не подозревал. У меня все еще кружилась голова после кровавого пира, а сознание того, что должно сейчас произойти, наводило на меня ужас. Пока я изо всех сил боролся, отпихивая тех, кто продолжал меня удерживать, остальные выволокли из недр дерева и швырнули в огонь черного от ожогов, совершенно обнаженного старого бога.

Лишь на короткую долю секунды мне удалось увидеть его, и я почувствовал, что он безропотно покорился своей участи. Он и пальцем не пошевелил, чтобы защититься. Глаза его были закрыты, он не бросил ни единого взгляда на меня или на кого-либо из тех, кто был вокруг. В этот момент я вспомнил о том, что он говорил мне о своих мучениях, и заплакал.

Глядя на поглотивший его огонь, я дрожал как в лихорадке, и вдруг из глубин пламени до меня донесся его голос:

– Сделай так, как я велел тебе, Мариус! Ты – наша единственная надежда!

Это означало: «НЕМЕДЛЕННО БЕГИ ОТСЮДА!»

Я сделал вид, что смирился, и обмяк на руках у своих захватчиков. Я не переставая плакал, изображая несчастную жертву магии, убитого горем бога, который оплакивает погибшего в пламени отца. Когда я наконец почувствовал, что хватка их ослабла, и увидел, что все они пристально смотрят на погребальный костер, я собрался с силами, резко дернулся, вырвался из рук жрецов и со всех ног помчался в сторону леса.

Только тогда я понял всю силу и мощь, которыми теперь обладал. В мгновение ока, почти не касаясь ногами земли, я преодолел сотни ярдов.

За моей спиной раздавались крики: «БОГ УЛЕТЕЛ ОТ НАС!» – и в считанные секунды в погоню за мной бросились тысячи людей. Вся округа огласилась их воплями.

Как же могло случиться, думал я, что я превратился в наполненного человеческой кровью бога, вынужденного убегать по проклятому лесу от преследующих меня толп варваров-кельтов?

Я не остановился даже затем, чтобы скинуть длинный белый балахон. Вместо этого я просто разорвал и по частям сбросил его на бегу. Потом я взлетел на дерево и помчался еще быстрее прямо по кронам дубов.

Не прошло и нескольких минут, как я уже был настолько далеко от своих преследователей, что не слышал даже их голосов. Однако я без устали продолжал бежать вперед, перепрыгивая с ветки на ветку, пока наконец не почувствовал, что мне больше нечего бояться, кроме готового вскоре взойти солнца.

И тогда я узнал то, что с такой легкостью и так быстро удалось узнать Габриэль во время вашего путешествия: что я без труда могу спрятаться под землю и таким образом спастись от дневного света.

Когда я проснулся, то был потрясен мучительной силой своей жажды. Я не мог представить себе, как мог в течение столь долгого времени выносить ритуальный голод старый бог. Я был не в силах думать ни о чем, кроме человеческой крови.

Однако у друидов был целый день для преследования. А потому мне следовало двигаться дальше с большой осторожностью.

Страдая от мучительной жажды, я мчался через лес всю ночь и только утром смог наконец насытиться, наткнувшись на банду воров, которые обеспечили меня не только своей преступной кровью, но и достаточным количеством приличной одежды.