Шрифт:
Она воздела руки к потолку и завыла.
– Ну и черт с вами! – крикнул я, хватая Габриэль и Ники и таща их к выходу из склепа. – Вы уже давно находитесь в аду, и я собираюсь вас в нем и оставить!
За моей спиной издевательски звучал безумный смех старой королевы.
Подобно Орфею, я остановился и посмотрел назад.
– Скорее, Лестат, – услышал я шепот Никола.
Габриэль отчаянно подавала мне знаки, что пора бежать.
Арман не сдвинулся с места, рядом с ним хохотала безумная королева…
– Прощай, храбрый мальчик! – крикнула она мне вслед. – Смело лети вперед по Пути Дьявола! Следуй Путем Дьявола как можно дольше!
Выскочив из склепа, мы увидели столпившееся под проливным холодным дождем общество. Совершенно сбитые с толку, они завороженно смотрели, как мы промчались по кладбищу Невинных мучеников и выбежали на заполненные людьми парижские улицы.
Через несколько минут мы уже бешено неслись в краденом экипаже прочь из Парижа.
Я безжалостно гнал лошадей вперед, чувствуя себя при этом настолько по-человечески усталым, что сама мысль о моих сверхъестественных возможностях казалась не более чем фантазией. Буквально за каждым поворотом дороги я ожидал снова увидеть окружающих нас грязных, одетых в лохмотья демонов.
И все же в одном из придорожных кабачков я успел раздобыть еду и питье для Никола и одеяла, чтобы укрыть его от холода.
Он потерял сознание задолго до того, как мы добрались до башни. Я на руках отнес его вверх по лестнице и оставил в комнате, где сначала держал меня Магнус.
Горло его было по-прежнему исцарапано и распухло от укусов. Он спал очень крепко, и тем не менее, укладывая его на постель из соломы, я отчетливо ощущал его страстную жажду, такую же, какую испытывал сам, когда Магнус впервые напился моей крови.
Ну что ж, когда он проснется, его ждет достаточное количество вина и еды. Я был уверен, хотя не знал, на чем моя уверенность основана, что он не умрет.
Я не представлял себе, что будет происходить с ним при дневном свете. Однако, оставаясь взаперти, он, по крайней мере, будет в безопасности. К тому же независимо от того, кем он был для меня и кем станет в будущем, я не мог позволить, чтобы кто-либо из смертных бродил по моему убежищу, пока я сплю.
Я не в силах был размышлять и едва не засыпал на ходу– точь-в-точь простой смертный.
Глядя на Ники, я слышал отголоски его снов – ему снился кошмар, пережитый им на кладбище Невинных мучеников. В комнату вошла Габриэль. Она только что похоронила беднягу конюшего и сейчас была похожа на запыленного ангела, но волосы ее, прямые и забрызганные грязью, по-прежнему мягко светились.
Она тоже долго смотрела на Ники, потом потащила меня за руку из комнаты, а после того как я запер дверь, увлекла вниз по лестнице в подземный склеп. Едва мы туда вошли, она обняла меня и прильнула ко мне всем телом, будто сама в изнеможении готова была вот-вот упасть в обморок.
– Послушай, – наконец заговорила она, отодвигаясь и беря в руки мое лицо, – как только проснемся, мы увезем его из Франции. Никто и никогда не поверит его безумным рассказам.
Я ничего не ответил. Я не понимал ее истинных намерений, не улавливал ход ее мыслей. В голове у меня все плыло и кружилось.
– Ты можешь обмануть его, так же как обманул актеров театра Рено, – продолжала она. – Можешь отправить его в Новый Свет.
– Спи, – прошептал я, с закрытыми глазами целуя ее в полуоткрытые губы и крепко прижимая к себе.
Перед моим мысленным взором вновь возник склеп, и я снова услышал их голоса. Нет, это никогда не кончится!
– После его отъезда, – спокойно промолвила она, – мы поговорим об остальных. Быть может, нам стоит на время уехать из Парижа вдвоем…
Выпустив ее из рук, я отвернулся и отошел к саркофагу, прислонился к холодной каменной крышке и замер. Впервые за всю бессмертную жизнь мне захотелось оказаться в тишине могилы и осознать, что я не всесилен.
Мне показалось, что она сказала еще что-то…
«Не делай этого…»
Глава 4
Я проснулся от громких криков. Он колотил руками в дубовую дверь и проклинал меня на чем свет стоит за то, что я его запер. От стука и воплей сотрясались стены башни, и даже сквозь каменные стены я чувствовал его запах. О, этот сочный запах живой человеческой плоти и крови! Его плоти и крови!
Она спокойно спала.
«Не делай этого!»
Симфония зла и безумия, проникающая сквозь стены, голос разума, силящийся обуздать ужасные видения и муку, облечь их в слова…