Юра смешался. Он уже настроился на предстоящую встречу с Сашей, долгие вечерние беседы. Петр Александрович, видя его замешательство, зло рассмеялся.

— Вот поэтому я в тебя и не верил, — произнес он, близко наклонившись к Юре. — Теперь ты понимаешь? Езжай в свою деревню. Ведь на это, по твоим словам, тебе даже и моего разрешения не надобно. Что же ты сидишь? Давай! Но отныне ты по крайней мере перестанешь терзаться вопросом, почему я не верил в твои силы.

Юра вскочил. Невиданная прежде злость и решимость овладели им. Ему вдруг захотелось во что бы то ни стало осадить отца, изумить его, завоевать:

— Что ж, я пойду работать туда! Поеду на окраины. Что же ты вдруг замолчал? Не ожидал, да? Давай, говори, куда мне ехать! Или думаешь, что я хочу тебя поразить? Ничего подобного! Я хочу настоящей работы, неважно где, но только не в коллегии!

Он своего добился — лицо Петра Александровича вытянулось, он сглотнул. Но уже через секунду принял непроницаемый вид

— Хорошо, — коротко произнес он. — Ты будешь отряжен в Цибиковский район. Станешь главным логопедом. Там уже три месяца никто не работает — никого найти не могут. Район сложный, год назад там закрылось основное предприятие, где работало все трудоспособное население. Сейчас обстановка неблагополучная, масса народу просто шляется без дела. Преступность высока. Правоохранительные органы делают, что могут, но твоя задача немного иная, хотя тебе работать в связке с ними. Ну как, не передумал?

Юра помотал головой. Внезапно во взгляде Петра Александровича что-то мелькнуло.

— Иди сюда, — приказал он.

Юра подошел. Петр Александрович притянул его к себе и крепко обнял.

Цибиково был одним из древних фабричных пригородов столицы, который вырос вокруг старинного нефтеперерабатывающего завода. Нескончаемые тянулись бывшие промышленные зоны с их заборами, трубами, приземистыми корпусами из серого кирпича — давно брошенными, с зияющими выбитыми окнами. Дома здесь были такими же, их было не отличить от фабричных корпусов. Улицы серокирпичных многоэтажек сменялись кварталами старых бараков, давно предназначенных на слом, но не сносящихся по согласованию со столичными властями.

И районная логопедическая коллегия располагалась в одном из таких старых серокирпичных домов — первый этаж был полностью отдан логопедам. Рожнов вошел в пустой кабинет. В центральной коллегии предупредили, что ему как главному логопеду района положены два заместителя, которые пока не назначены за отсутствием желающих пробоваться на вакансию. Собственно говоря, в постоянном штате коллегии сейчас числились всего три человека, в том числе исполняющий обязанности главного логопеда, директор по снабжению, которого никогда не бывало на рабочем месте. Сотрудники — один ведущий логопед и один делопроизводитель – тоже вечно отсутствовали. Чем они занимаются, никто не знал, потому что, кроме них, в коллегии целыми днями никого не бывало. Рожнов слышал, как в пустых кабинетах надрываются телефоны.

Тут телефон зазвонил и у него. Он снял трубку:

— Рожнов слушает.

На том конце провода возник шум, похожий на суматоху. Несколько голосов одновременно и испуганно заговорили между собой. Он разобрал слова:

— Появился! — Он у себя! — Ну? Что говорит-то? — Я не могу, мне дочку из школы…

— Кто говорит? — раздельно произнес Рожнов.

Трубку на другом конце провода тут же бросили. Не прошло и десяти минут, как в кабинет ворвались запыхавшийся лысый мужчина и толстая женщина и разом заговорили, цветя улыбками:

— Юрий Иванович! Добро пожаловать! Мы в управлении были, вот не успели к вашему приезду!

— Я Юрий Петрович, — поправил их Рожнов суховато.

— А! — вскрикнул мужчина. — Юрий Петрович! Извините! Куликин, Альберт Иванович, исполняющим тут, пока вас… пока вы…

— Нехлюдова, Людмила Иосифовна, — перебив его, вступила женщина басом. — Ведущий логопед.

— Очень приятно. Присаживайтесь, — произнес Рожнов, ощущая себя главным. — Что же, Альберт Иванович… много кандидатов у вас тут?

Его новые подчиненные переглянулись.

— Да мы тут, в общем… — произнес Куликин и, вздохнув, замолк.

— Да мы их не видим уже который месяц, — уверенно произнесла Нехлюдова. — Начальства-то нет, подписывать некому. Вот они и не шлют.

Рожнов хотел спросить, кто «они», но проследил взглядом, куда указывает палец Людмилы Иосифовны. Палец указывал на новенькое здание через дорогу, прямо напротив коллегии, в котором даже незнающий мог с первого раза угадать райком Партии.

— Чем же они заняты? — с легкой насмешкой произнес Рожнов.

Подчиненные тут же угадали насмешку и, громким смехом поддержав ее, произнесли хором:

— Вопросы решают.

— А призывают кого-нибудь? Не знаете?

— Может, и призывают. Только мы предупредили, что принимать не можем — ждем начальства. Вот они и не идут.

Рожнов снова хотел спросить, кто «они», но понял, что кандидаты.

— Непорррядок, — произнес он значительно. Подчиненные закивали.

— Будем работать, — еще значительнее прибавил Рожнов и оглядел их. На лице Куликина была написана готовность, на лице Нехлюдовой — незыблемая уверенность. Они оба Рожнову понравились.