— Ну, господи, пронеси!

Раздался выстрел — на коре дубка, что рос неподалеку, появилась метка. Резко пахнуло порохом, войной, раскаленным металлом.

— Ого-го-го! — крикнул в восторге шевалье и бросился доставать пулю — глубоко ли ушла. Буров, пока еще в сомнении, неспешно подошел к дереву, отвязал пистоль, вернее револьвер, осмотрел, разрядил. И тоже заорал, восторженно, как мальчишка. Было с чего — никаких осечек, заклиненных гильз и насмерть застопорившегося барабана. Ничего. Только сладостно благоухающий пороховой нагар в стволе. Человеческий гений победил: Бертолли, Просперо и Вася Буров сработали не как-нибудь — на совесть.

— Князь, вы не поверите, насквозь! — шевалье между тем обошел дубок вокруг, вгляделся, поколупал ногтем и снова восхитился: — А выходное отверстие ровное, как после бурава! Вот это да! Ладно, пойду поищу пулю, она, верно, улетела куда-нибудь недалеко. Дуб все-таки.

Однако ничего искать шевалье не пришлось. Из-за деревьев, откуда еще недавно слышались звуки схватки, появились негодующие люди — один при шпаге, необутый <При серьезных поединках обувь, затрудняющая движение, снималась.>, в распахнутой рубашке, другой в ливрее, при кнуте, сразу видно — слуга. Вид их был грозен и ничего хорошего не обещал.

— Эй, черт возьми, чем вы тут занимаетесь? — необутый описал шпагой полукруг, причем мастерски, на высокой ноте <По свисту рассекающего воздух клинка можно судить о его скорости и, следовательно, об уровне мастерства фехтовальщика.>, виртуозно выругался и попер на Бурова. — Изволите даром изводить порох? Кажется, вам следует учиться не стрельбе, а хорошим манерам, и сейчас я вам преподам урок, который вы запомните надолго.

— Кого конкретно вы хотите поучить манерам, граф де Рец? Меня или моего друга? — шевалье повернулся к нему лицом, и необутый сразу скис, кажется, даже стал меньше ростом.

— О, шевалье Анри… Какая встреча… Какая встреча… Вы, значит, на природе… На свежем воздухе… Упражняетесь… Э-э-э… Дело хорошее, полезное для здоровья… Похвально, похвально… Гм… Так вот, о чем это я…

— О том, что мы даром изводим порох, — Буров с ухмылочкой поиграл волыной, — и об уроке, который мы должны запомнить надолго.

Настроение у него было отличное. Пушечка-то на колесиках получилась еще та, слона убить можно. Не зря, видать, этот в драных чулках прибежал, не с пустого места. Видно, долетело и до него…

— О, господа, не принимайте всерьез, я нынче все шучу, — необутый героически выдавил улыбку, правда, жалкую и кривую, помотал головой, изображая веселье. — Согласитесь, это ведь так смешно, господа. Только мы с одним канальей скрестили шпаги, как вдруг раз — что-то напрочь сносит ему пол-уха и разбивает ко всем чертям боковой фонарь моей кареты. Ну разве не умора, господа, не укатайка? Ха-ха-ха.

Да, смех не только продлевает жизнь, но и сохраняет ее. Не стали Буров с шевалье принимать грубый тон графа де Реца всерьез, похохотали с ним да и отправились на улицу Сен-Жак по душу Гийома Оноре. Вот с кем общаться было совсем невесело. Обретался он в древнем, как пить дать построенном еще в прошлом веке доме и являл собой редкий, напоминающий о Меровингах тип воина-франка — мощного, с могучими плечами, бревноподобной шеей и клешнеобразными руками. Трое его взрослых сыновей, также подвизающихся по оружейной части, были точь-в-точь похожи на отца и выглядели совершеннейшими громилами. Антураж дополняли высокие стены, напрочь отгораживающие дом от посторонних взглядов, крепкие запоры на массивных воротах и рычащие на дворе волкодавы. Злобно, слаженно, в унисон, такие не штаны — шкуру спустят сразу. Чувствовалось по всему, что непрошенных гостей здесь не жалуют.

— Кто вам дал знать про меня, господа? — с порога полюбопытствовал хозяин дома, когда наконец после унизительных расспросов — кто такие, откуда и зачем? — Бурова и шевалье допустили в мастерскую. — А, эти двое недоумков? Смотри-ка, еще не окочурились, ну да за этим дело не станет… Итак, господа, значит, вам нужен арбалет? — оценивающе воззрился он на гостей, кашлянул, поперхал горлом, и в голосе его послышалось сомнение. — Значит, не какая-нибудь там балестра для охоты на пернатых, а боевой арбалет, снаряженный болтами? М-да, ладно. Эй, Луи, принеси покажи.

— Да, отец, — старший из сыновей оторвался от работы, встал и живо приволок арбалет и полдюжины стрел. — Вот.

Двигался он, как заметил Буров, легко и споро, несмотря на вес, с отточенной, хорошей координацией. Такие в драке самые опасные — сильные, быстрые, массивные. При наличии некоторых навыков, естественно…

— Это мощное боевое оружие, сработанное лично мной. Бьет на три сотни шагов. — Гийом принял арбалет, трепетно погладил, вздохнул и возвратил сыну. — На, заряди. Вот этим болтом. А ты, Андре, повесь мишень в дальний угол. Шевелись.

В его манерах, голосе и осанке чувствовались сила и желание повелевать. Наверное, из таких людей и получаются Батыи и Тимуры. Дай им только волю — и кровища рекой.

— Хорошо, отец, — средний Гийомов сын, еще, пожалуй, поамбалистее старшего, послушно встал и поспешил в угол мастерской, с тем чтобы повесить на стену дубовый, в глубоких отметинах круг — мишень.

Луи тем временем взял “козью ногу” <Приспособление для натягивания арбалета.>, взвел арбалет, зарядил и подал отцу: