— Агата, — говорит Роланд. В его голосе слышна мольба. — Мне правда кажется, что стоит оставить это…

— Твоя родительская забота просто потрясает. — Агата едва заметно улыбается. — Но если сама Маккензи не против…

— Я совсем не против, — говорю я, стараясь выглядеть как можно спокойнее.

— Прекрасно, — говорит Агата и поворачивается к Роланду и Патрику. — Вы двое можете быть свободны. Я уверена, у вас еще куча дел.

Патрик уходит, не взглянув на меня. Роланд задерживается, и я умоляюще смотрю на него в ожидании новостей об Уэсли, но он уходит в Архив и закрывает за собой двери.

— У вас было несколько очень нелегких дней, не так ли? — спрашивает Агата. — Присаживайтесь.

Я повинуюсь. Она садится за стол.

— Прежде чем мы начнем. Мне кажется, у вас есть ключ, который вам не принадлежит. Прошу, положите его на стол.

Я замираю. Из Архива я могу выйти только одним способом, и для этого нужен ключ. Я делаю над собой усилие, чтобы достать из кармана ключ дедушки и положить его на стол между нами. Требуется вся моя воля, чтобы убрать от него руку.

Агата одобрительно кивает.

— Вы ничего про меня не знаете, мисс Бишоп, — говорит она, хотя это неправда. — А я про вас знаю. Это моя работа. Я знаю про Оуэна, про Кармен. И знаю, что вы узнали про Архив много всего такого, что должны были узнавать постепенно с течением времени. У вас возникло много вопросов.

Конечно возникло. Кроме вопросов, у меня больше ничего нет. И хотя ее дружелюбие напоминает расставленную западню, я не могу противостоять соблазну и начинаю спрашивать:

— Мой друг был тяжело ранен при атаке одной из сбежавших Историй. Вы не знаете, что с ним?

Она милостиво улыбается:

— Уэсли Айерс жив.

Это лучшие три слова, что я слышала за всю свою жизнь.

— Он был на волоске, — добавляет она. — Еще не вполне восстановился. Но твоя преданность очень трогательна.

Я пытаюсь успокоить разыгравшиеся нервы:

— Я слышала, что это немаловажное качество, если хочешь работать в Отряде.

— Преданность и чистые устремления, — подчеркивает она. — Вы хотите еще что-нибудь спросить?

Золотой ключ поблескивает на ее черной ленте, и я теряюсь.

— Например, — бодрым тоном продолжает она, — наверное, вам интересно, почему мы держим в секрете происхождение Библиотекарей. Почему мы храним столько секретов.

Агата ведет себя слишком просто и непринужденно. Это может быть опасно. Мне всегда хочется понравиться таким людям, как она. Я не должна ей доверять, но киваю.

— В Архиве должен быть постоянный штат, — говорит она. — В Коридорах должны дежурить Хранители. Во Внешнем мире — Отряды. А в Архиве должны работать Библиотекари. Это осознанный выбор, Маккензи. Поймите это. Остается только вопрос времени, когда предоставляется этот выбор.

— Вы ждете, пока они умрут, — говорю я, стараясь убрать обвинительный тон из голоса. — Будите их прямо на полках, когда они не могут сказать «нет».

— Не пожелают, Маккензи. Это большая разница. — Она подается вперед. — Буду с тобой откровенной. Мне кажется, ты этого заслуживаешь. Хранители хотят быть Хранителями и полагают, что поймут, как им работать в Отряде, когда придет время. Члены Отряда хотят работать в Отряде, и считают, что научатся работать Библиотекарями, когда придет время. Мы выяснили, что лучший способ держать людей сосредоточенными — давать им только одну цель, на которой они могут сфокусироваться. Вопрос в том, сможешь ли ты оставаться сосредоточенной, если тебя будет постоянно отвлекать поток новой информации.

Она как будто спрашивает меня, но я понимаю, что моя судьба мне не принадлежит. Она в ее руках. Я — тонкая нить. Оуэна больше нет, как и Кармен. А я здесь. И даже после всего, что случилось, а может, именно из-за этого, я хочу запомнить. Я не хочу, чтобы меня лишили воспоминаний. Не хочу, чтобы Архив вырезали из моей жизни. Не хочу умереть. У меня начинают трястись руки. И я прячу их под столом.

Я могу сделать единственную вещь, хотя и не уверена, хватит ли мне храбрости, но выбора не остается. И я улыбаюсь.

— Мама говорит, не существует вещей, которых не мог бы исправить горячий душ.

Агата мелодично смеется:

— Теперь я вижу, почему Роланд так борется за тебя.

Она встает и обходит стол, ведя по нему пальцами.

— Архив — сложный механизм, — говорит она. — Его предназначение — защищать прошлое. Защищать знание.

— Знание — сила, — говорю я. — В этом все дело?

— Да. Но во многих неверных руках эта сила может служить злу. Может привести к ущербу и расколу. Ты видела, что сотворили эти двое.