Правда, приближающийся звук моторов не радовал. Кстати, а ведь его, наверное, от Базы слышно не будет, склон отразит. По уму подъезжают – похоже, что это тоже учли. Если бы мы их специально не ждали, то они бы вполне могли незамеченными заехать на рубеж открытия огня… если этот рубеж у них именно там, где я думаю.

Ближе звук, ближе. Посмотрел на своих – все нервничают, хоть стараются виду не подать. Ну ничего, я тоже нервничаю, рука в перчатке тискает рукоятку пулемета, приклад в плечо вжат. Пришлось наклониться в сторону – лобовое стекло опускать не рискнули, все какая-то защита, так что у меня не только сектор обстрела ограничен, так еще и наклоняться надо постоянно, оружие на вертлюге сбоку машины висит. Может, надо было на «джи-вагенах» ехать? Нет, у них огневой мощи маловато, а она сейчас важнее, наверное.

С тихим шуршанием слегка провернулась у меня над головой гранатометная турель, Дэннис волнуется. Я даже его громкое дыхание слышу: он из-за сломанного носа сопит сильно.

– «Отель-Квебек», здесь «Красный-один», наблюдаете противника? Прием.

– «Красный-один», здесь «Отель-Квебек», ничего не наблюдаем, прием.

Ну да, из-за того склона им не видно и не слышно. Точно минировать его надо как можно гуще. И наблюдение в эту сторону усиливать, отсюда даже слепой и пьяный скрытно подойти может.

Может, я не так действую? Может, надо было просто встать за изломом у того склона и начать обстреливать противника с дистанции, как только покажется? Прогнать и, если получится, что-то у него из строя вывести? Нет, не получилось бы, там дорога все равно постоянно в складках местности теряется, обнаружили бы себя – да и все, в лучшем случае противника бы прогнали, в худшем он бы нас еще и зажал. У нас не танки все же, а обычные грузовики, разве что пулеметами и местами броней увешанные, но не более. И их здесь всего два, а вот у противника, кажется, куда больше, если по звуку судить.

Вызывать ГНР? А куда? Просто сюда, в кучу с нами? Глупо. Ладно, пусть пока там ждут, за терминалом Базы.

Ждем. Ждем.

– Разделились, похоже, – сказал Джон, вертя головой.

– Да, похоже, – согласился я.

Звук уже доносился с двух сторон, причем ехали машины быстро. Скорее всего, зная, насколько далеко шум разносится, на скрытность уже плюнули и прибавили скорости, для того чтобы быстрее выйти на намеченные позиции. То, что ночью территория вокруг Базы не патрулируется, они точно знают – не зря же разведка здесь сидела. Другое дело, что после уничтожения разведки правила могли и поменяться, но они этого не знают только в том случае, если за нами новая разведка не следила.

Могла следить? Да запросто! Из того же пассажирского терминала, или вот из этого самого ангара, у которого мы сейчас стоим, потому что зданий мы как раньше не досматривали, так и теперь не досматриваем. Нет у нас сил на это, слишком опасно. И ночного патрулирования нет по той же причине, потому что подстеречь одинокую машину на маршруте патрулирования – делать нечего. А больше одной мы опять же послать не можем – сил не хватает, поэтому и запираемся на ночь в терминале.

Наблюдение надо налаживать, пусть со стратостата какого-нибудь, что угодно, или… слов не хватает. И самолет-разведчик строить, и по ночам его гонять над подступами к Базе.

Вдох-выдох, вдох-выдох, нервишки.

Все, уже никто не скрывается, моторы слышны так, что можно свои заводить.

– Заводи!

Коротко рыкнул, запустившись, дизель «унимога».

– «Красный-два», не отставать, двигаемся уступом, не разделяемся! Как понял, прием?

– «Красный-один», понял тебя, прием, – откликнулась вторая машина.

Нет, ничего сейчас умнее я не придумаю, как двигаться сразу двумя машинами и крошить все, что попадется на глаза, из всех стволов. Только стволов у нас и много, это наше единственное преимущество, плюс неожиданность, конечно. Если она, эта самая неожиданность, у нас есть. Если откуда-то из-за стенки этого самого ангара кто-то сейчас не рассказывает приближающемуся противнику про то, где стоят наши «гантраки» и что намерены предпринять.

Хлопнул гранатный взрыв – растяжку сорвали. Значит, на эту позицию они точно нацелились, угадал я.

– Вперед!

Тяжелый полноприводный грузовик чуть качнулся на высокой подвеске, рванул вперед, резко заворачивая за угол, второй пошел за нами вплотную, чуть не в метре сзади. Пересекли асфальтовую дорогу, выскочили на излом спуска, ведущего к городу, зашуршала высокая сухая трава под колесами.

– На девять и одиннадцать! – закричал я, увидев сразу два больших пикапа, пытающихся подняться по склону. У каждого было по пулемету в кузове, и кажется, по крупнокалиберному.

Гранатомет над головой застучал как молотком в бочку, затарахтел пулемет в кузове, и сам я припал к своему FN MAG, наводя марку «эотеха» на темно-зеленый в ночнике борт пикапа. Первая очередь самого удивила, осознать, что веду огонь, еще не успел, а палец уже утопил спуск. Загрохотало, посыпались, рассыпаясь, звенья ленты и гильзы. Каждый пятый патрон в ленте был трассирующим, поэтому уже через секунду я поднялся над прицелам, корректируя огонь уже по трассам.

Пули как из шланга хлестнули по пикапу, пара пошла вертикально в небо, затем их струя перечеркнула силуэт человека в кузове, стоящего за пулеметом, а затем все мои попадания закрыло разрывами гранат, взметнувших землю и пыль вокруг машины, выбивших стекла, а затем заполнивших дымом и огнем своих разрывов все пространство автомобильного салона. Машина встала как вкопанная, вести ее было уже некому и некуда.