Другое дело, что с винтовкой пятидесятого эти дистанции можно пересмотреть… Но нужна практика. Так, с этим позже разберусь.

Катастрофически мало людей. Для охраны периметра, может, и ничего, но если дальше смотреть… банды не такие маленькие, пространство для маневра у них есть. Если сумеют загнать нас внутрь терминала, то даже полеты придется прекращать. Штурмом не возьмут, пожалуй, все же много у нас тут оружия, технически мы сильнее… пока… Но База потеряет смысл существования – ни провалившиеся чужаки к ней не выйдут, а выйдут к бандитам, ни как опорный пункт для конвоев работать она не будет.

Есть гражданские, которых надо беречь. Но они же при случае, если их немного потренировать, могут занять позиции в обороне. Для чего? Освободив какие-то силы «бойцов»… или как их теперь называть, для активных действий.

Снайперская тройка, не пара… Снайпер, пулеметчик… он же башнер, так? И водитель. Это экипаж «джи-вагена». Оптимально, вроде определился. Пулеметчики… ну Джастин, например. Еще поучить – и будет все же пулеметчиком, все равно больше никого нет. Кто еще? Не знаю, но в штате должность второго будет.

С гранатометами не практиковались – ни с одноразовыми, ни с подствольниками. Кто что умеет – без понятия. Ладно, пока пишем схему, людьми будем заполнять позже.

Проснулся в три часа ночи – рация, оставленная у самой головы с вывернутой на максимум громкостью, заговорила голосом Хэнка:

– Босс, Босс, здесь Хэнк, ты там спишь? Босс, как принимаешь?

Ну вот, мы даже таблицу позывных не составляли, по именам представляемся.

– Босс, ответишь или к тебе дежурного прислать?

– Здесь Босс, принимаю чисто и громко, – схватил я рацию с тумбочки. – Что у вас?

– Босс, здесь Хэнк, наблюдаю транспорт у здания терминала аэропорта, там есть пост, повторяю, есть пост.

– Хэнк, сколько их?

– Двое ушло в здание, двое ждут у машины. Машина – темный пикап, как-то укрепленный. Алекс говорит, что может снять обоих у машины и повредить ей двигатель.

– Хэнк, ни в коем случае! – вскинулся я. – Продолжайте наблюдение, запомните, куда машина поехала, сколько людей выйдет из здания. Никакой активности, огня не открывать, себя не обнаруживать.

– Принял, – голос звучал разочарованно: повоевать ему хотелось, похоже.

Отставив рацию, я взялся одеваться. Едва успел натянуть свитер, как рация ожила снова:

– Босс, здесь Хэнк, вышли двое. Двое вошло и двое вышло. Нас не обнаружили.

– Принял, действуйте по плану.

Так… нашего поста не обнаружили, то место со стороны здания терминала не просматривается, если они в эту сторону наблюдают, а машины наши и так катаются постоянно, так что наш вчерашний выезд внимания не привлек. Это хорошо. Мы за ними приглядываем, а они, надеюсь, об этом не знают.

Оделся, поднялся на крышу терминала. Обнаружил, что на удивление светло – луна полная, и звезд высыпало столько, сколько сразу я давным-давно не видел. Со стороны равнин ощутимо тянуло прохладным ветром, сразу пролезшим под расстегнутую куртку.

Огляделся, потом неторопливо направился к тому посту, который как раз не был сейчас нужен. Там сидел толстяк Ла-Руш, куривший сигарету, – я видел ее огонек, равномерно вспыхивавший, когда он затягивался. Задавив в себе всплеск злости, подошел к нему, присел рядом на колено.

– Что-нибудь заметил?

– Все тихо, босс, – покачал он головой.

– Ла-Руш, на постах не следует курить, ты знаешь?

– Почему? – явно вполне искренне удивился он.

– Много причин, – пожал я плечами. – Ночное зрение слабеет, ты себя огоньком постоянно обнаруживаешь.

– У меня ночник, – похлопал он по прибору на треноге, – при чем тут ночное зрение?

– Прибор надо на что-то наводить, что ты заметил. Но вообще важнее другое… – Я сделал вид, что несколько задумался. – Горящая сигарета – приманка для снайпера. До края того спуска – пятьсот ярдов, – показал я пальцем. – Я могу попасть тебе в голову уже на второй затяжке, ну на третьей. Тебе это надо?

Ла-Руш тихо выругался, бросил сигарету под ноги и затоптал. Потом сказал:

– Буду конфеты с собой брать.

Вообще-то конфеты на посту тоже есть нельзя, но здесь не армия, люди совсем гражданские, так что пусть так. Пока так.

– Но вообще тихо?

– Абсолютно, – кивнул он. – Даже тварей сегодня не было. Так хоть одну, но увижу за смену, а сегодня вообще пустота.

– Это хорошо, наверное, – прошептал я. – Но вообще прикидывай так, что если что-то идет не так, как обычно, то это может быть предметом для беспокойства.