В конце стажировки меня аттестовали на 4-ый разряд и я вернулся в родные пенаты кафедры. Где меня сразу озадачили фронтом работ, так что об отпуске я и не заикался. Во-первых учеба, во-вторых положение на кафедре действительно было серьезное. Так как специализированный стенд по низкотемпературным испытаниям материалов и конструкций должен был начать функционировать с нового 1966 года. А для этого необходимо было запустить азотный ожижитель, которого у нас даже еще не было. Зато у нас был Генерал и мы получили ожижитель забракованный военпредами. Причем по согласованию изготовителя с получателем - машина пошла в план изготовителю без обязательной пусконаладки.

Может установка и была с браком, лично я его не нашел. Не нашел его и Семен Николаевич из Института физпроблем, приглашенный кафедрой для выполнение хоздоговорной работы по запуску установки. Нюансы тройственного соглашения сторон.

С трудом, но мы запустили установку в срок. Как сказал Михалыч: "Азот парил и лампочки мигали". Поэтому до испытаний стенда было еще около месяца срока. Мы успели.

И я убыл в отпуск сразу после зимней сессии и конечно в Крым. К теплу.

Севастополь меня околдовал. Еще в электричке я не отлипал от окна - мосты, туннели, реки Бельбек, Черная. Бухты с суетящимися судами работягами и обшарпанные и тронутые ржавчиной корпуса грозных боевых кораблей. Которые стояли на якорях или у стенок пирсов, в ожидании постановки в док на ремонт.

Аннушку я не узнал, это была... леди, которая прыгнула мне на шею и не желала отпускать. Родители, ну а что родители, они как всегда работали, говорили о работе, думали о работе. Таков был стиль жизни эпохи развитого социализма, как говорил дорогой Леонид Ильич. Я осмотрел их недавно полученную квартиру, солидная трехкомнатная квартира с лоджией, балконом и кухонькой в семь квадратов. У сестрички своя комната, о чем она мне с упоением рассказывала раз пять. Да... Почти двадцать лет по снимаемым углам и наконец доцент с учительницей получают свою обитель. Дом, милый дом. Наверное это и было родительское счастье - отдельная комната для дочери.

Я целыми днями гулял по Севастополю, его бульварам, холмам и улочкам и все ножками. С помощью знакомых отца, пробрался даже в Балаклаву и в бухту Голландия. А во всемирно известных местах "города русских моряков", был по нескольку раз.

Привык и к особому стилю поведения севастопольцев. Который отражал их местный патриотизм, очень похожий на снобизм. К примеру бабуля могла остановить полковника и попросить его поднять брошенный мимо урны окурок. Особенное удовольствие она испытывала, если виновный был "сапог" - армеец.

Познакомился с малыми, которые хороводились вокруг Аннушки, набиваясь понести портфель. И уже перед моим отъездом, видимо пытаясь набрать рейтинг у старшего брата одноклассницы, меня зазвал на экспедицию в катакомбы одноклассник сестры. Там он из своей схоронки принес мне... артиллерийский парабеллум со стволом 200 мм под патрон 9х19 мм. В очень приличном состоянии. Я не мог отвести от него глаз, а пацан гордо стоял рядом упиваясь моим восхищением. Как оказалось, каждый севастопольский мальчишка в той или иной мере занимается поисками оружия времен ВОВ.

Ему повезло, он нашел пистолет в твердой смазке и периодически доставал его из схоронки любовался, чистил и прятал снова. Никто о нем не знал и я оценив степень доверия Петрухи, предложил ему обмен.

– Петька, ты понимаешь, что тебя когда-нибудь с ним застукают?

– Никто не узнает, если ты не скажешь.

– Я зуб даю, могила. Но ведь ты потом притащишь его домой, а еще хуже найдешь патроны. Это ведь только дело времени. Утопи его в бухте и дело с концом.

– Я не могу, - и погладил его рукой, как любимого кота, только вот люгер не замурлыкал. Как я его понимал.

– Тогда давай с тобой махнемся.

– На что?
– Набычился малек.

– Увидишь, я тебя не принуждаю, тайну сохраню в любом случае. Он поверил безоговорочно, ведь старший брат Аннушки не может быть доносчиком и подлецом.

В городе я его повел в магазин спортивных товаров и у образцов велосипедов сказал: "Выбирай".

Пацан поплыл... Он выбрал спортивно-туристическую модель"Спутник" ХВЗ 1964 года и вопросительно посмотрел на меня. Продавец тут же начал петь, что это единственный образец и он выставочный. Но красненькая сверху, закрыла вопрос. Причем мы еще зашли в его кладовку и провели отбор, за это отдали ему еще пятерку.

Теперь самым главным было залегендировать покупку для родителей парня. Решили просто, мол велик мой, но у меня в Москве есть мотоцикл. Поэтому велик я отдаю во временное пользование однокашнику моей сестры. А он обязуется присмотреть, что бы Аннушку не обижали в школе. Таким образом, он еще и пробился в фавориты сестры.

Ствол Петруха передал мне на вокзале, притащив его в картонной коробке приличных размеров, заполненной грецкими орехами. А вот боезапас я в наглую увел у отца. Патроны 9х19 мм у него были еще для наградного вальтера, утопленного мамой. Причем патроны он спрятал в месте, где их хранил еще на Сахалине. В одной из коробок со старой маминой шляпкой, давно вышедшей из моды. Наверно она ее хранила, как память о чем-то приятном. Думаю если отец и хватится патронов, то не скоро. И вообще может подумать, что мама их тоже утопила. Как и вальтер.