Шрифт:
Представляю, как ругались погранцы, когда в вагоне с воинскими грузами вместо чего-то, выписанного для пользы дела, обнаружилось это чудо морское! А в накладной-то, говорят, новенький внедорожник значился…Наверное, жалобами завалили военную прокуратуру!
Ободранный мародёрами плот с гордым флотским именем не стали даже доставлять в военный городок — сразу выбросили на городскую свалку. Она у нас на крутом речном берегу. Когда мусора скапливается слишком много, приползает бульдозер и ножом сметает всё в бурные воды Юи. Это, конечно, нехорошо, и все на власть ругаются, но заниматься переработкой отходов никто не хочет.
Как-то в выходной мы с Князем стояли на берегу.
— Светлейший, — говорю. — Как ты думаешь, доплывёт этот плот до Верхней Сальмы, ежели столкнуть его на воду?
Князь, уже более или менее ориентирующийся в наших местах, отвечает уверенно:
— До Верхней доплывёт…
— А до Нижней? — спрашиваю.
— Нет. До Нижней не доплывёт. Его на Зубках Демона расколошматит, массаракш… Потому-то никто на него и не позарился!
Правильно говорит. С пониманием вопроса. Это я во флотских делах не разбираюсь — нам, горным козлам, оно и ни к чему. Изо всей морской темы я знаю только припев «Марша Берегового патруля»: «Не боимся Белых субмарин, Белых субмарин, Белых субмарин…». А Князю в его кадетском училище принудительно расширяли военный кругозор…
— Да, толком-то не прокатишься, — говорю. — Вот если бы это надувная лодочка была. А с такой дурой…
— И всё-таки хорошо бы этого адмирала Чапку к делу пристроить, — говорит Дину. — Великий был флотоводец, так уж он островных крыс причморил на Архипелаге, что про них и не слышно было…
— Тяжелый, джакч, — говорю.
— А ты дядю попроси.
— И что мы с ним делать будем?
— С дядей?
— С плотом!
— Ну, я не знаю, — говорит Князь.
И вдруг за спиной слышим:
— Зато я знаю!
Рыба ищет, где лучше
Если зажмуриться, когда слышишь речь Нолу Мирош, можно подумать, что с тобой, убогим, общается самая прекрасная принцесса на всём Саракше.
Зато когда разразжмуришься, сразу наступает резкий облом.
Не то, чтобы Нолу страшная. Нет. Страшных девушек у нас в гимназии хватает. (Это «чёрные» учатся раздельно, а в Шахтах живут люди экономные). Вовсе нет. Просто когда на неё глядишь, на ум приходит только одно слово — «рыба».
Приходит на ум это слово всем. Должно быть, даже бабка-повитуха, принимавшая маленькую Нолу, точно так подумала, хоть и не стала говорить. И если бы нашу одноклассницу повстречал какой-нибудь совсем уж посторонний чужак, он бы тоже подумал на своём чужацком языке: «Ну чисто рыба!».
Наконец, и сами-то рыбы, умей они говорить, хором бы рявкнули: «Наша!»
Нолу, в отличие от нас, полная сирота. Её родители пропали без вести, когда ей было десять. Не на войне, не в гиблых землях. А просто взяли и пропали на лесной дороге. Вместе с повозкой и осликом. Они ехали к родственникам-фермерам — отвезти подарки, привезти земляных яблок. Всё-таки дешевле, чем на рынке! Видно, польстилась какая-то горская нелюдь на гостинцы.
Сиротского дома в нашем городке нет. И никогда не было. Любого сироту найдут, куда пристроить — хоть к самой дальней родне.
Говорят, что такое отношение к сиротам у нас от пандейцев. Возможно. Не худший, конечно, обычай.
Кстати, Рыба могла бы и в наш дом попасть, поскольку приходится она мне многоюродной сестрой или там тёткой через тридцать три солекопских хрена.
Но была у подруги нашей родная бабка, и такая уж там бабка, что никакого дедки не надо…
Так что Рыбе тоже с прозвищем повезло — могли и Горной Ведьмой навеличить. Потому что бабуся-то её — известная ворожея, колдовка, знахарка и вообще личность выдающаяся. В старые времена её непременно бы утопили в рогожном куле из-под соли. Да и нынче таких желающих немало. Но солекопы не дадут: она замечательные обереги мастерит — от завала, от пожара, от соляных крыс… Её собственный сын, Рыбин папаша, был крепко заговорён, и все норовили его в свою бригаду переманить: авось рядом с ним и другие уберегутся…
Рыба и сама, по её словам, кое-что может, хоть Князь над ней и посмеивается.
Тогда она говорит:
— Ладно. Если возьмёте меня в свою команду, научу вас одному заклинанию — ото всего помогает! Даже от сглаза на соль!
И научила. Заклинание было простое и короткое:
Стану дождём и камнем, Стану огнём и ветром. Соль рассыплется по камню, Соль развеется по ветру, Соль растворится в дожде, Соль закалится в огне.И действительно, помогало. Особенно в драке. Пока его повторяешь — можно сосредоточиться и действовать хладнокровно…
…— Душевная девка, да только несексуальная какая-то, — сказал я однажды Князю.
— Просто ты, Сыночек, путаешь сексуальность с доступностью, — ответил господин аристократ.
— Ну конечно, — сказал я. — Это ты мачеху свою имеешь в виду или сеструху названую?
И опять мы друг дружку слегка поуродовали. Не из-за Рыбы, нет — ещё не хватало! Просто давно не махались, а форму-то нельзя терять! Враги же кругом!