Но вот где происходила эта последняя схватка, я так и не понял — всё вокруг было какое-то смазанное, искажённое…

Были, встречались на снимках существа куда ужаснее и омерзительнее, но эта тварь мне все мозги перевернула…

Я моргнул ещё раз, помотал головой — и снова увидел лишь кучу камней. И сколько ни всматривался — ни обезьяна, ни ящерица больше не появлялись. Загадочная картинка.

Во-вторых…

— Мальчики, а вы тогда в лесу хорошо местность осмотрели — ведь он у нас наверняка при оружии был? — сказала Нолу.

Проницательнейшая Рыба! Тебе бы у господина Рашку дознавателем работать!

— Искали, конечно, — сказал я. — Хрен там. Больно жирно будет, если ещё и ружьё. Много счастья не бывает… А вот это что за штучка такая забавная?

Рыба-Рыба, забудь про ружьё…

Штучка была и впрямь забавная. Больше всего она походила на детскую дудочку. Цилиндрический корпус, раструб — но никаких отверстий. И опять же крошечный экранчик.

— А, это… — сказала Рыба. — Вы с этой цацкой поосторожнее. Ничего не нажимайте… Я в ней так и не разобралась…

— Дай-ка, — сказал Князь и забрал у меня дудочку. — Похоже, ещё один фотоальбом…

Действительно, на экранчике сменяли друг друга изображения разных тварей — прекрасных и ужасных, больших и малых…

Но это были не фотографии, а, скорее, рисунки — как в учебнике зоологии. Достаточно условные… Пожалуй, это…

— Манок! — опередив меня, торжествующе вскричал Князь. — Потому и форма такая. У каждого охотника должен быть манок, Нолу, и как ты не догадалась…

— Ага, — сказал я. — Представляю, как ревёт эта скотина… Увеличь-ка её…

Скотина и впрямь была огромная. Фигурка человека рядом с ней терялась где-то в районе щиколотки — если у гигантской чешуйчатой твари имелись щиколотки…

— Не вздумай включить, — сказала Рыба. — А то вдруг мы оглохнем на всю жизнь!

— Вполне допускаю, — сказал Князь. — Запросто. Нет, мы выберем зверюшку небольшую, деликатную…

— Ну да, — сказал я. — И она, не дай Творец, прискачет к нам сюда. Или приползёт. Или просочится…

И опять мороз по коже у меня прошёл. Умом-то я понимаю, что все эти чудовища от меня отделены бездной времени, а все равно не по себе…

— Вот эта нас устроит? — спросил Князь. — Побольше кошки, поменьше морского ящера… Головка маленькая, орать особенно нечем, такой черепок не резонирует… Но должны же мы хоть один звук оттуда услышать!

— Глазки у неё нехорошие, — сказала Рыба. — Змеиные глазки…

— Значит, пошипит и перестанет, — сказал Князь и ткнул пальцем в экранчик.

Вначале было тихо, потом в этой тишине послышался шёпот. Женский шёпот, показалось мне. Ласковый такой. Нежный.

Идисюдаидисюдаидисюда…

Остановисьостановисьостановись…

Навсегданавсегданавсегда…

Несмейнесмейнесмей…

Состоронысосторонысостороны…

Некуданекуданекуда…

Насмертьнасмертьнасмерть…

Слепотаслепотаслепота…

Смертьсмертьсмерть…

Тут я обнаружил, что и вправду перед моими глазами всё черно. И что бежать из этой черноты некуда. И что мы вот сейчас все подохнем в этой дурацкой каптёрке. И что всё было зря, и на свою беду нашли мы обгоревшего охотника с его несчастной любовью…

Мрак перед глазами качался и дрожал, и словно бы выползали из него десятки таких же шепчущих тварей. И зубы у них были как иглы. И глаза их, в отличие от наших, очень хорошо видели в темноте. Если это будет продолжаться, мы просто-напросто спятим от нечеловеческого страха…

— Хватит! — закричала Рыба, и всё кончилось.

Князь с ужасом смотрел на дудку, зажатую в руке.

Здоровые инстинкты вынесли нас из подвала на крыльцо, поближе к Мировому Свету.

— Знаете, мальчики, — сказала наконец Рыба, — девушка я жадная и деловая. Что есть, то есть. Поэтому я всё думала, как бы эти штуки продать подороже. А вот теперь прикидываю, как бы их закопать поглубже…

— Не для нас это всё, — сказал я — озноб всё еще не прошёл.

— Паникёры, — сказал Князь. — Просто мы не того зверька выбрали…

— Вот именно, — сказал я. — Непонятно, кто кого подманивает: то ли охотник эту тварь, то ли наоборот…

— Охотник в такие моменты наверняка уши затыкал, как в сказке про Лакчи-морехода, — сказал Князь. — Очень полезная вещь этот манок. Надо бы нам по всей программе пройтись…

— Без меня, — сказала Рыба, встала и ушла в здание.

А на меня такая тоска навалилась, что от утреннего нежданного счастья не осталось и следа. Ничего у меня не получится. Никаких таких приёмов мне не перенять. Глупости Князь выдумал, как обычно. И накидает мне Гай Тюнрике от души. А может, и вообще убьёт… И правильно сделает…