— Не читаю я этот журнал, — сказал я.

— Странно, — сказал он. — А такое впечатление, что ты один из авторов…

— Где уж мне, — сказал я. — Сочинения — и те у сына господина полковника списываю…

И замолчал. Он молчит, и я молчу.

А сам соображаю. Вот он сейчас поговорит-поговорит для отвода глаз про капрала, усыпит бдительность и потихоньку начнёт меня подводить к самому главному — к обгорелому мужику да к нетонущему ружью, а потом, глядишь, и к этой непонятке в лесу…

Доктор-то с ним наверняка не только про головную боль толковал!

Достанет господин Рашку из ящика стола свой «герцог» и верной пулей пресечёт утечку информации…

А как же тогда доктор Мор? Хотя… Может, и нет уже никакого доктора Мора. Не справился, бедняга, с управлением и слетел с обрыва в бурные воды Юи… Так всегда в органах делают…

А ведь казался штаб-майор вполне славным дядькой — для дозера, понятное дело!

Напридумывал я сам себе ужасов, теперь надо их как-то избежать.

Спокойно. Стану дождём и камнем, стану огнём и ветром…

— Господин штаб-майор, — сказал я. — Ясен день, всё было не так. Грибы у нас просто-напросто отобрали под дулом автомата, да ещё заставили погрузить в вертолёт! Мы-то думали, что всё, разошлись, а они сделали разворот и плюнули по нам из огнемёта! Наше счастье, что дело было на воде…

— Да уж, против боевого вертолёта с дамским револьвером не попрёшь… А чего сразу не сказал? — спросил дозер каким-то совсем другим голосом.

— Потому что жаловаться нехорошо, — сказал я. — И ещё потому что гвардейцы… Ну, всегда друг за друга стоят… С каким таким револьвером?

— С дамским. Типа «Этот кусачий малыш прекрасно спрячется в твоей косметичке». «Ибойка 6,2» с гравировкой: «Убей врага, вернись к той, что тебе дорога. Бартику от Лилены». С орфографическими ошибками… А «дамским» зовётся по той причине, что его держали при себе все столичные проститутки на случай клиента-маньяка… Эх! Ни врать вы не умеете, — сказал штаб-майор, — ни секреты хранить… Ты что думал — кровавый палач Тим-Гар Рашку станет покрывать пьяных мерзавцев, которые живьём жгут детей? Я давал тебе повод так думать?

— А кто докажет? — сказал я. — Доктор не видел, Паук, то есть, господин Айго, тоже не видел… А к нам вы всегда по-людски, господин Рашку, это да…

Господин Рашку махнул рукой.

— Мне доказывать не надо, давно на свете живу. Ожогов ни на ком нет?

— Повезло, — сказал я. — И вообще — может, они нас только попугать хотели?

— Попугать? — хмыкнул он. — Гвардия никого не пугает. Просто у него прицел перед глазами гулял, вот и всё везение… Но вы всё-таки напишите, как положено, заявления. Все трое. На моё имя. Только смотрите, не под копирку! Чтобы мелкие разночтения были! А то трибунал заподозрит сговор свидетелей… Обязательно — понял?

— Может, не надо никакого трибунала? — спросил я. — Зачем Гвардию позорить из-за единичного случая?

— Ну ты, сынок, верного «отчича» тут не изображай, — сказал дозер. — Мне эти заявления нужны для работы. А трибунал — как получится… Или не получится… Ты ещё вот что скажи. Куда вы свои грибы грузили и как?

— В баке. Здоровый бак, стандартный, как в солдатской столовой. Еле втиснули его за креслами…

— Понятно, — сказал дозер. — А почему еле втиснули?

— Там ещё какие-то коробки стояли, — сказал я. — Две картонные коробки. Пришлось одну поставить на другую, чтобы бак вошёл…

— Опиши коробки, — сказал господин Рашку.

— Не до того нам было, господин штаб-майор, чтобы мелкие детали рассматривать, — сказал я. — Только и думали, как бы ноги побыстрее унести. Какие коробки? А вроде тех, в которых сигареты перевозят. Но табаком не пахнет. И дырок нет. А на боках значок — красная птичка. То есть не птичка, но похоже. Надписей нет. Довольно тяжёлые. И вот ещё… На полу это рассыпано… Крошка такая пластиковая, упаковочная… Чуть-чуть…

— Вот видишь — и мелкие детали рассмотрел, — сказал дозер. — Что значит молодые глаза… Как ты считаешь — контрабанда?

— Не знаю, — растерялся я. — Такую наглость как-то и не представишь… Контрабанда в Горном краю, господин штаб-майор, была, есть и будет, но чтобы среди бела дня да на вертолёте… Горная Стража крепко обидится!

— Вот и я так думаю, — сказал господин Рашку. — Напрягись-ка ещё, Чаки, и припомни, что вам капрал говорил. Не молчком же он действовал!

— Ваша правда, господин штаб-майор. Кое-как языком ещё ворочал. Спрашивал, не видели ли мы чего наверху. В смысле — над головой.

— А вы видели?