– Говорят, утром какие-то смертники из Казани атомную взорвали за Димитровградом...

Гаишник застыл и напряженно смотрел на Ивана остановившимся взглядом.

– Врешь...

Иван выдернул из его руки свои права, торопливо сел в машину и рванул в город, газуя на полную и демонстративно превышая скорость. В зеркало он видел, как гаишник, очнувшись, бросился к одной из стоявших у КП милицейских машин, буквально запрыгнул в нее и тоже на предельной скорости понесся за Иваном. Чтобы проверить, сработала его дезинформация или нет, Иван резко сбросил скорость, поджидая милицейскую машину. Но «канарейка» пронеслась мимо него, не снижая скорости. Гаишник, сидящий за рулем, даже не взглянул в его сторону.

Усмехнувшись, Иван двинулся дальше к центру, уже не превышая скорости. Все, что было нужно, он уже сделал. Синдром Чернобыля крепко засел в сознании среднего россиянина. Достаточно было маленькой искорки, чтобы зажечь в его душе пожар паники.

Центр города Иван проехал спокойно, движение на дорогах было размеренно-равномерным, никто никуда не спешил и правил уличного движения пока не нарушал. Но когда он добрался до моста через Свиягу, его обогнала иномарка, летевшая под девяносто по осевой, распугивая встречные машины. Правда, это еще ни о чем не говорило, с иномарками такое иногда случается... Но вслед за ней на такой же скорости прошли «жигули», за ними еще одни. Иван обратил внимание, что сам характер движения машин изменился. Они почти все теперь шли на повышенной скорости, проезжали перекрестки на красный свет, и весь поток машин шел ва направлении к шоссе Чебоксары-Сызрань.

Перед выездом на шоссе образовалась пробка. Перед поворотом машины сбрасывали скорость и выстраивались в плотную очередь, мало заботясь о сохранности подфарников и поцарапанных дверках. Иван тоже застрял и, поравнявшись с одной из машин спросил:

– Что случилось?

Водитель «ВМW» посмотрел на него как на идиота. Золотая цепь в большой палец толщиной на его груди словно визитная карточка свидетельствовала о его социальной принадлежности. Угрюмый взгляд вызывал большие сомнения в его доброжелательности.

– Те че надо, блин? – услышал Иван его хриплый «приветливый» голос.

– Что за паника? – спокойно повторил Иван свой вопрос.

– Ты че, в натуре, не понял? – презрительно-агрессивно спросил его стриженный под короткий «ежик» бээмвэшник. – Вали отсюда!

Иван усмехнулся. К новым русским он относился снисходительно, примерно, как к домашним животным, как к чему-то, вроде помеси петуха, индюка и барана. Поэтому, они его никогда не раздражали. А силу в общении с ними он применял только для того, чтобы нейтрализовать откровенную агрессию с их стороны.

– Вот и валю, – все так же спокойно сказал Иван, – только не совсем понял – почему? Ты сам-то почему валишь? Что случилось-то?

Ерзавший по сидению как на иголках обладатель золотой цепи с досадой ударил обоими кулаками по рулю и дернул машину вперед, стукнув бампером в зад ползущих впереди «жигулей».

– Быстрее вы, суки, накроет же нас тут всех! – заорал он на водителей стоящих впереди машин только для того, чтобы выплеснуть свое нетерпение, которое у него уже перехлестывало через край.

– Да че накроет-то, блин? – перешел на его «язык» Иван.

Как ни странно, тот сразу его понял и даже словно обрадовался чему-то.

– Ты что же, брат, не слышал, что эти суки атомную взорвали в Димитровграде?

– Какие суки? – Иван и в самом деле не понял о ком он говорит.

– Да тебе, блядь, не все равно, какие! – заорал на него сосед по затору. – Облако сюда идет, на город. Нам всем тут пиздец будет часа через два. Радиация! Понял, ты, козел?

Машины перед «BMW» дернулись, на три корпуса продвинулись вперед к выезду на шоссе, и его собеседник, резко газанув, рванулся вслед за ними, прервав едва начавшееся общение с Иваном.

Минут через пятнадцать Иван дополз, наконец до поворота на трассу и был удивлен тем, что практически все машины, выезжающие из Ульяновска, поворачивали налево, к югу, в сторону Сызрани. Направо не ехал практически никто. Правда, Иван тут же сообразил, что в этом нет ничего удивительного – никто не хотел углубляться на территорию поволжских республик, обстановку на которых он же сам, Иван, дестабилизировал.

Но его путь лежал на север, в сторону Чебоксар. Там начинался следующий этап его задания, там находился следующий объект, выбранный для проведения на нем террористического акта.

Иван гнал машину на север по абсолютно пустому шоссе. Ни вслед за ним, ни навстречу ему не двигалось ни одной машины. Он шел на ровной скорости сто двадцать километров в час, и на пустынном шоссе ничто и никто не мешал ему ему спокойно размышлять над одним из последних слов встреченного в заторе нового русского, никто и ничто не отвлекало от воспоминаний.

Радиация! До Чернобыля – странное для россиянина, вызывающее столько же интереса, сколько и опасений, незнакомое слово. Конечно, про атомные бомбы все и все знали, грибы атомных взрывов по телевизору видели не раз, даже знали, где находится ближайшее бомбоубежище. Но реально – никто не представлял – что же все-таки такое – радиация. И только после Чернобыля это слово превратилось из странного – в страшное. Только тогда до многих дошло, наконец, что это никакая не фантастика и не научно-техническая романтика, это – бесшумная и невидимая, всепроникающая смерть, которая распространяется с ветром, водой, пылью, продуктами. Смерть, от которой, фактически, нет никакого другого спасения, кроме бегства...