У него не было имени. Он жил подпольно, предпочитая не оставлять никаких следов во внешней жизни. А доступ к материалам текущего архива комитета госбезопасности, избранные места из которого он скопировал, воспользовавшись предоставившейся в свое время возможностью, давал ему настолько хорошее знание жизни подпольной, что он чувствовал себя в этой среде как рыба в воде. Он никому не перебегал дорогу из действующих в Москве авторитетов. И это всем импонировало. Он предлагал такие идеи, и брался за такие дела, которые кроме него никого и никогда не заинтересовали, так как представлялись совершенно невозможными. А он брался и делал, пользуясь своей секретной информацией, и параллельно обрастая помощниками, никого из которых, впрочем, близко к своим тайнам не подпускал.

«Крестным» он стал лет через пять, когда окончательно определилась его ниша в московском криминальном мире – нечто вроде службы заказов в сфере обслуживания. Не было такой потребности, которую он не мог бы удовлетворить. Найти кого-то, или наоборот, спрятать. Организовать встречу и предоставить место для ее проведения. Помочь приобрести оружие, любое – от тривиального «макарова» до вертолета К-50, если бы, конечно, кто-то из московского криминалитета имел желание и, главное, финансовую возможность купить «Черную акулу».

Со временем он выбрал наиболее прибыльное занятие из всего криминального спектра своих возможностей и сосредоточился на нем, не забывая, впрочем, и о других делах. Заказные убийства были наиболее рентабельным криминальным бизнесом. Цены на услуги подобного рода всегда поддерживались на достаточно высоком уровне, в зависимости от калибра имени жертвы. Исполнение не представлялось слишком сложным, если его продумывал человек, набиравший свой опыт в секретных операциях секретной службы по всему миру, а исполнителей всегда можно купить и проинструктировать – что и как сделать. И не надо никуда лезть самому, оставаясь только интеллектуальным центром, роль которого майор Крестов выполнял, собственно говоря, всегда, будучи своего рода начальником штаба, вырабатывая оригинальные идеи и потихоньку подсовывая тем, кто очень хотел быть их автором. А такие всегда находились. Сам Крестов и в этом случае предпочитал оставаться не на виду, под водой.

Естественная убыль нанимаемых киллеров, слишком частая их бестолковость и самонадеянность, от которой избавиться бывало труднее всего, подтолкнули его к мысли просто выращивать их самому. Что он и осуществил, создав своеобразную собственную школу. Не столько в прямом смысле этого слова, а в значении – собственную, характерную манеру исполнения. За пару лет он резко повысил эффективность работы московских киллеров, за счет чего расправился с конкурентами, просто не выдержавшими соревнования, но вместе с тем – резко взвинтил и цены.

Попасть к нему в «школу» было непросто, конкурс существовал не меньше, чем в МИМО, но те, кто попал, должны были прилагать все возможные усилия не только для того, чтобы обучиться, но – хотя бы просто выжить. Отстающих в «школе» не было. Были слабые, которые становились, в конце концов, учебными пособиями для более сильных. Вот тогда бывший майор КГБ Владимир Крестов и стал просто Крестным. Так прозвали его «выпускники» его «учебного заведения», которые продолжали работать на него и после того, как достигали необходимой квалификации. Потому, что Крестный был для них самым крупным и самым щедрым на оплату работодателем. А Крестный не скупился, потому, что драл с заказчиков три шкуры. Те морщились, кряхтели, чесали в затылке, но платили, – работа «бойцов» Крестного того стоила. Он всегда давал гарантию качества.

...В основу своего плана дальнейшего развала России Крестный, действительно, положил схему, разработанную им когда-то в Сальвадоре. Она сработала тогда очень эффективно, и, хотя он и понимал, что в России совершенно другие условия, другие масштабы и даже цель совершенно иная, план успешно осуществленной в Центральной Америке акции, придуманный именно им и ненавязчиво подсказанный Романовскому с Никитиным, казался ему идеальным. Его-то он и решил модернизировать, приспособить к российским условиям и провести в жизнь. Он чувствовал приближение конца своей активной деятельности и хотел в очередной раз исчезнуть со сцены. Но исчезнуть с максимальным эффектом – и материальным, и театральным.

У него не было, конечно, ни собственной газеты, ни своего канала телевидения. А план обязательно предусматривал наличие средства массовой информации, контролируемого Крестным. Он не стал регистрировать новую газету, как это сделали бы Никитин с Романовским. Это было бы слишком громоздкое и неповоротливое решение проблемы. И слишком долгое. А действовать нужно было быстро.

Крестный пошел самым простым, веками накатанным путем. Он просто купил редактора одной из существующих уже газет. Он внимательно проанализировал десятка четыре выходящих в Москве газет и отобрал из них наиболее близкие по тону материалов к тому, что ему было необходимо. А потом собрал и изучил информацию об их редакторах. И когда назначал встречу редактору газеты «Эхо России» Ивану Русакову, знал, что тот не откажется от его предложения. Псевдоним «Иван Русаков» отражал только общую национал-патриотическую направленность материалов, которые он писал, но отнюдь не его национальность. Его печатная продукция отличалась экспрессивным тоном и вся была ориентирована лишь на увеличение тиража. Погоня за сенсацией составляла его главную и ежедневную заботу. К тому же, он был весьма корыстолюбив, как большинство российских журналистов и никогда не упускал возможности поживиться, чем бог пошлет. Его бог, мусульманский. Потому, что русский националист «Иван Русаков» по национальности был татарином...

Крестный договорился с ним на удивление легко. Стоило ему объяснить какого рода события должен он будет комментировать «Эхо России», как «Иван Русаков», настоящее имя которого было Ринат Аблязов, сам назвал цену, Причем довольно умеренную – тысяча долларов за каждую газетную статью. Крестного цена вполне устраивала, он предполагал истратить на информационное обеспечение операции «Вздох» гораздо больше.

Суть дела Аблязов уловил на лету и потребовал только одного – своевременного предоставления фактического материала. Его волновало, будет ли «Эхо России» первой получать новые факты о событиях в Среднем Поволжье. Крестный его в этом заверил, умолчав о том, что и сам в первую очередь заинтересован в том же. Крестному важно было вовремя задать тон газетных публикаций о том, что вот-вот должно было произойти. Он был уверен, и не без оснований, что остальные подхватят.