Я перевела дыхание и выпрямилась. Хотелось потереть лицо, но я боялась разомкнуть хват на рукояти пистолета. Наконец я сняла его с боевого взвода, потрясла головой и обернулась к Мише.

Он смотрел на меня, открыв рот.

— Я думал, ты...

— Что?

— Сдурела со страху, — честно признался он, — и бежать не можешь.

Он не спросил, умею ли я стрелять. Это он понял сразу. Я оценила.

— А смысл? — я пожала плечами.

— Откуда у тебя пистолет?

— Из клуба. Он спортивный. Разрешения у меня нет.

— Это как?

Я вздохнула. Не люблю вспоминать тот день.

— Когда все началось, — объяснила я, — мы с друзьями были на тренировке. На севере. Отовсюду полезла дрянь. Но у нас было оружие. И классный инструктор. Так что мы спаслись.

— Какая дрянь? — Миша все еще выглядел растерянным. — Эльфы?

— Нет. Никого живого. Только камень вроде этого, — я махнула рукой в сторону измененных домов. — Белый, полупрозрачный. Он рос очень быстро, по метру в секунду. Такими толстыми шипами. Пули его хорошо разбивали.

— Ясно... — выговорил Миша. Удивление не отпускало его. — А где они теперь? Твои друзья?

— Нас было четверо. Одну девушку выгнал ее дом. Она улетела в Новосибирск, к родителям. Сейчас у нее все в порядке, мы переписываемся. А еще два парня пошли на север. Уже после того, как сформировался анклав. В разведку и, может, забрать свои вещи из квартир, если получится.

Я умолкла. Миша понял и кивнул:

— Они не вернулись.

— Да, — сказала я. — Поэтому я боюсь эльфов.

Миша подобрал свою дубинку и внимательно изучил следы, которые оставили на ней зубы эльфийской собаки. Я тоже пригляделась. Похоже, собака не перекусила ее напополам только случайно. «Неудивительно», — подумалось мне. Если грудные пластины брони держат пулю из «Ярыгина» с семи метров, то клыки должны быть еще крепче. Усилие челюстей даже представить страшно.

— Ладно, — вслух подумал Миша. Лицо у него было странное. — Пошли дальше. Совсем недалеко осталось.

Я наклонилась к рюкзаку — достать фотоаппарат.

— Ты это! — вскинулся Миша. — Пистолет держи!

«Что-то одно я должна была забыть», — подумала я безнадежно, глядя в раскрытое нутро рюкзака. Я забыла ремень для фотоаппарата. А еще стоило бы попросить Наталью достать для меня кобуру. Об этом я тоже забыла. Признаться, больше всего сейчас мне хотелось рвануть бегом к дому Валентины Петровны, отщелкать его раз сто и побежать к метро еще быстрее.

Миша понял причину моих страданий и засмеялся.

— Давай сюда свой фотик, — сказал он, — я отщелкаю. А ты будешь артиллерия. Бди. Чувствуй себя гаубицей.

— А ты умеешь стрелять?

— В армии служил, — сообщил Миша. — Но пистолет твой не возьму. Ты умеешь попадать. Пошли.

Я улыбнулась:

— Подожди минуту. У меня запасного магазина нет.

— Понял, — сказал Миша и забрал у меня фотоаппарат. Он еще раз сфотографировал угол дома и положил фотоаппарат в карман куртки, а потом присел на корточки рядом со мной и смотрел, как я снаряжаю магазин. «Правильная мысль, — вполголоса заметил он. — Кто их знает, этих эльфов. Лишние два выстрела могут решить». Я молча согласилась.

Когда мы выпрямились, возникла секунда неловкости. Миша задумчиво пошевелил челюстью и ухмыльнулся.

— Иди сзади, как раньше, — велел он. — Снайпер должен находиться в безопасном месте.

— Миша, я не снайпер.

— Да, ты милая скромница! — фыркнул он.

За следующие пятнадцать минут ничего плохого не случилось.

Мы добрались к дому, и Миша отщелкал его с двух сторон — с тех, что выходили на дорогу. Он хотел обойти дом кругом, но я упросила его не соваться. Во дворах густо разрослись эльфийские рощи. Кто его знал, что там росло, кроме кустов и деревьев? Там могли оказаться и другие собаки. Миша не стал долго спорить.

Зайти внутрь мы не могли, потому что дом избавился от подъездов. Крыльца оплыли как свечи, а на месте дверей белел чистый гладкий камень. Окон, как и повсюду окрест, не было до самых верхних этажей.

Миша зашел мне за спину, открыл мой рюкзак и аккуратно положил фотоаппарат внутрь. Застегнув молнию, он похлопал меня по плечу и сказал:

— Ну все. Поехали домой. Облегчение, правда?

— Передать не могу, какое.

— Аналогично.