Прасковья Распутина так и не отстояла сына. Она попрощалась с царицей и сказала, что должна возвращаться в Покровское, «потому что жизни Григория грозит опасность».

Как сообщили агенты, 19 сентября мужик получил напечатанное на машинке письмо: «Григорий! Наше Отечество разрушается... хотят заключить позорный мир... Мы, выборные, просим тебя сделать, чтобы министры были ответственны перед народом. И если ты это не исполнишь, то тебя убьем... пощады не будет... На нас 10 человек пал жребий...»

В обществе по-прежнему свято верили: все, происходящее в верхах, инспирирует полуграмотный мужик, абсолютно поработивший волю царицы.

Одновременно с борьбой за новых послушных министров Аликс с тем же темпераментом вела борьбу за послушную церковь. В этом была своя логика: церковь в России была государственным институтом, и цари через Синод всегда жестко управляли ею. К тому же идеи англиканской церкви, зависимой от воли монарха, всегда были в подсознании Аликс. Кровь английских королей...

И она писала Ники, требуя сместить обер-прокурора Самарина: «Ты глава и покровитель церкви, а он пытается подорвать твой престиж... Немедленно уволь его, дорогой...» Захотела она изгнать из Синода и непокорных епископов: «Ты должен действовать и метлой вымести всю грязь, накопившуюся в Синоде...»

Но кем их заменить, она не знала. Кандидатов опять должен был поставлять мужик. Он был «Божьим человеком» при троне – кому ж, как не ему, руководить назначениями церковных иерархов? Естественно, обсуждая все с «мамой». И здесь Распутин остался ее «вторым я»...

До того как Аликс включилась в церковные дела, у Распутина было немного союзников среди иерархов. Для большинства из них он по-прежнему оставался подозрительным темным мужиком и тайным сектантом. Да и для самого Распутина официальная церковь, епископы в парче и драгоценностях – нечто далекое и враждебное. Он их презирает и по-мужицки побаивается.

Но постепенно страх проходит. Царственная почитательница Распутина, признающая его святость, внушает ему уверенность. Она возмущена: как смеют иерархи не признавать того, кто для «царей» является великим авторитетом?! Так что признание Распутина и в этой среде становится синонимом верности престолу.

Примерно с 1912 года царица начинает следить, чтобы высшие церковные назначения получали люди, чтящие «Нашего Друга». С тех пор его (читай – ее) поддержка начинает обеспечивать священнослужителям заметные посты... И вот уже в Первопрестольной матушке-Москве сидит почитающий «отца Григория» 80-летний Макарий, земляк Распутина из сибирских краев, окончивший Тобольскую Духовную семинарию. О назначении экзарха Грузии мы уже рассказывали – им вопреки Синоду стал опальный епископ Алексий, уличенный в связи с молодой учительницей.

Так начиналось то, что впоследствии войдет в практику: Распутин будет рекомендовать на высокие церковные посты грешных пастырей. И прежде всего обвиненных в тяжком грехе с точки зрения и тогдашних российских законов и церкви, – в гомосексуализме. И не только потому, что этот грех делал их целиком зависимыми, но и потому, что гомосексуализм для Распутина – не грех. У хлыстов была идея единства мужского и женского начала в их представлениях о Христе. Хлыст Распутин, веривший в то, что в него сошел Святой Дух, видимо, ощущал в себе это единство... Отсюда – не просто самое лояльное отношение к гомосексуализму, но и возможность «лечить от похоти» не только женщин, но и мужчин. Может быть, здесь и кроется разгадка столь тесных отношений мужика с Илиодором (в прошлом) и с Феликсом Юсуповым (в будущем)?

Так или иначе, после смерти Алексия экзархом Грузии становится выдвиженец Распутина (и, следовательно, царицы) епископ Питирим – гомосексуалист, подозреваемый в связях с хлыстами.

Из показаний Яцкевича: «Питирим – одно из самых позорных имен в нашей церкви. Будучи епископом Тульской епархии, которой на самом деле управлял его келейник Карницкий... с которым епископ находился в связи, осуждаемой церковью и законом, он расхитил в Туле богатства архиерейской ризницы, что было установлено после его перевода в Курскую епархию. В Курске также управлял епископом и епархией его молодой келейник... Именно тогда... он стал открыто покровительствовать... в Богодуховском монастыре... общине монахов, которых считали изобличенными хлыстами. В результате его убрали из Курска. Потом он стал епископом в Саратове, где около него появляется новый молодой келейник, некто Осипенко, занявший место прежнего».

Вот такой человек через Распутина выдвигался в экзархи Грузии... И царь (читай – царица) зачеркнул всех кандидатов и, к ужасу членов Синода, написал: «Питирим».

В то же время в окружении Распутина появляется еще один преданный ему гомосексуалист – священник Исидор Колоколов. Как показал в «Том Деле» Яцкевич, он «обвинялся в мужеложестве со своим келейником Флавианом и за это был назначен рядовым монахом в один из монастырей. Исидор бывал у Распутина и вскоре стал... настоятелем одного из монастырей в Тобольске, куда взял келейника... хотя сожительство было Синоду документально известно».