Джеф предположил, что собака предупредила жителей деревни об их приближении, но никто не обратил внимания на это, даже дети, не оторвались от своей работы и не посмотрели в сторону компании. Почти все мужчины были одеты в белое, в соломенных шляпах на головах. Женщины ходили в темном, а их головы покрывали платки. Все дети были босыми и производили впечатление маленьких дикарей. На большинстве мальчиков не было даже футболок, все они были очень загорелыми и как будто растворялись в земле, на которой работали.

Стейси хотела подойти еще ближе к деревне и попытаться найти место, где можно было бы отдохнуть и выпить что-нибудь освежающего, но Джеф сомневался. Ему казалось странным отсутствие к ним интереса со стороны жителей. Весь вид деревни как-то отталкивал его и предостерегал от чего-то. Он показал ребятам, что здесь нигде не видно проводов, значит, в деревне нет электричества, а поэтому здесь нет и кондиционеров, и следовательно, негде укрыться от жары.

— Но по крайней мере мы можем найти человека, который согласился бы проводить нас до руин, — сказала Эмми. Она достала свой фотоаппарат из сумки и начала фотографировать. Она сняла всех ребят вместе и Пабло с Эриком, пока те шли к ним. Потом Эмми сфотографировала деревню и ее жителей, работающих на полях. Джеф был уверен, что у нее улучшилось настроение благодаря Стейси. Но оно у Эмми так часто менялось, что Джеф уже перестал пытаться понять ее странное поведение. Он иногда называл ее «моя медуза», потому что ее настроение то опускалось в пучины темных вод, то поднималось к солнцу. Иногда ей нравилось это прозвище, а иногда — раздражало. Эмми сфотографировала его, но перед этим долго смотрела на него сквозь стекло объектива.

— Мы, конечно, можем вернуться и целый день проходить по тропе в бесполезных поисках нужного поворота. Ну и чего мы этим добьемся? Может, лучше будет остановиться здесь?

— А еще они могут отвезти нас потом обратно в Кобу, — предположила Стейси.

— Ты тут видишь хоть одну машину? — сказал Джеф.

Несколько мгновений все молча смотрели на деревню. Тут подошли Пабло и Эрик. Пабло, по своему обыкновению, обнял всех и сразу же начал что-то говорить на греческом. Он активно жестикулировал и, как рыбаки, показывающие размер пойманной рыбы, разводил руки. Он подпрыгивал на месте и подталкивал Эрика.

— Мы видели змею, — объяснил Эрик, — но она была в два раза меньше, чем показывает Пабло.

Все рассмеялись, что, казалось, еще больше возбудило Пабло, и он снова принялся показывать размер ужасной змеи, бормоча что-то по-гречески, подпрыгивая и толкая Эрика.

— Он боится змей, — сказал Эрик.

Ребята дали им бутылку воды и подождали, пока Пабло попьет. Эрик тоже выпил воды и промыл локоть. Все собрались вокруг него, осматривая ранку. Вокруг нее запеклась кровь, но рана была не очень глубокой. Эмми сфотографировала руку Эрика.

— Мы собираемся найти местного гида в деревне, — сказала она.

— И еще место, где можно отдохнуть, освежиться и выпить содовой, — добавила Стейси.

— Может, у них есть известь, — высказала предположение Эмми, — чтобы прижечь и продезинфицировать твою ранку?

Они со Стейси одновременно повернулись в сторону Джефа и улыбнулись ему, как показалось Эрику, как-то колко и едко. Он не ответил. Было ясно, что уже решено идти в деревню и спорить уже бесполезно. Пабло наконец замолчал. Матиас закрыл бутылку с водой, а Джеф взял свою сумку.

— Ну, идем? — спросил он.

И ребята пошли к деревне.

Когда ребята вышли из-за деревьев, им показалось, что жители деревни остановились и замерли, заметив их. Но буквально через мгновение, все стало по-прежнему. Однако Стейси была уверена: что-то произошло. Стейси это насторожило, но постепенно тревожное чувство исчезло. Работа в полях продолжалась, и никто не смотрел на них. Никого, даже детей, не интересовало и не волновало присутствие чужаков в их деревне. Поэтому ребятам казалось, что их вообще не замечают, даже несмотря на уверения Стейси, что что-то произошло в момент их появления. Но все знали, что Стейси — романтик и мечтатель, она часто строит замки из песка и придумывает что-то совсем нереальное.

В деревне действительно не было места, где можно бы укрыться от палящего солнца, и, конечно, не было содовой, о которой все так мечтали.

Откуда-то снова появилась собака, та самая, что лаяла на них. Но вела она себя совсем по-другому. Сейчас она дружелюбно виляла хвостом. Стейси любила животных, она наклонилась к собаке, погладила ее и даже разрешила себя лизнуть. Потом она заметила, что собака вся покрыта клещами, на животном были сотни присосавшихся насекомых, уже напившихся крови. Стейси быстро встала и оттолкнула ее. Но животное уже почувствовало ласку и не хотело отходить от нее. Девушка быстро пошла, пытаясь догнать ребят, а собака все бежала рядом с ней, не отставая ни на шаг и касаясь ног Стейси. Девушка отталкивала ее, кричала, но ничего не помогало. И вот ей стало казаться, что клещи уже ползают по ней. Стейси убеждала себя, что этого не может быть. Это неправда. В этот момент ей до безумия захотелось вернуться в Канкун, оказаться у себя в номере отеля, в безопасности, а еще ей безумно хотелось в душ, ощутить на себе теплые струйки воды, почувствовать запах шампуня, подержать в руках кусок мыла в бумажной упаковке, знать, что рядом висит на вешалке чистое мягкое полотенце.

По мере приближения к деревне тропа расширялась и стала уже напоминать настоящую дорогу. Лачуги стояли по обе ее стороны. Во многих из них вместо дверей весели пестрые одеяла, а некоторые дома были совсем открыты, но что было внутри, ребята не видели, так как там было совсем темно. Под ногами мельтешили цыплята. Прибежала еще одна собака и тоже начала приставать к Стейси. Оба животных старались идти как можно ближе к девушке, дрались за более удобное место. Вторая собака была серой и похожей на волка. Один глаз у нее был голубой, а другой — коричневый, это придавало ее взгляду какую-то зловещую глубину. Стейси уже про себя назвала их — Пигпен и Крипи.