— Да мы и бодрствуя не можем их разбить, — прошептал Бендер.

— Идите! — крикнул учитель, указывая на дверь. — И задайте им перцу!

— «Тигры», вперед! — крикнул кто-то.

— «Тигры», вперед! — повторило еще несколько голосов.

«Я должен собраться, — приказал себе Скотти. — Я не могу проиграть такой матч».

Он вскочил на ноги и поднялся на скамейку так, чтобы его видели все остальные.

— Надерем им задницу! — крикнул Скотти, размахивая шлемом над головой. — Надерем им задницу! «Тигры», вперед!

Его призыв всех несколько взбодрил. А это уже было неплохо.

Надев шлем, Скотти выскочил из раздевалки и повел свою команду на поле. Отовсюду хлынул яркий белый свет, трибуны зашумели, загремели барабаны, а его сердце бешено забилось.

Он пробежал мимо линии игроков, коротко, как и обычно, пожимая всем руки. Ведь защитник должен быть лидером.

И теперь Скотти покажет, что он действительно лидер.

Победные крики прорезали тишину раздевалки. «Тигры» возвращались после игры, смеясь, хлопая друг друга по спинам, обнимаясь, бодаясь головами. И даже учитель не мог остановить этого шумного веселья.

— Мы побили их! Мы побили их! — орал Бендер, яростно размахивая полотенцем.

«Да, мы разбили их во втором тайме, — думал Скотти, веселившийся вместе со всеми. — Со счетом 14: 9». Но, если честно, ему было не так уж радостно. В последние две минуты «Тигры» чуть было все не испортили.

Конечно, на стадионе творился полный бедлам. Всеобщее возбуждение захватило и Скотти. И все-таки он понимал, что сделал для победы далеко не все.

Если честно, для него это была самая неудачная игра сезона. Во втором тайме ему удавалось перехватить лишь четыре-пять пасов, и все с ближнего расстояния. Он вовсе не вел свою команду к победе. Хоукинс чуть было не отстранил его от игры, чего никогда не случалось прежде.

«Как хорошо, что Лора не видела этого матча», — думал Скотти, пожимая руки товарищам, смеясь, шумя вместе с ними и делая вид, что он счастлив.

Наконец учитель дунул в свой свисток, да так, что его лицо стало круглым как мяч и покраснело, а потом напомнил игрокам, что они должны выйти через десять минут для традиционного торжества.

Быстренько ополоснувшись, Скотти переоделся, натянул пиджак, кепку и уставился в пол. Ему хотелось только одного — поскорее улизнуть домой.

— Эй, Синглтон! — перед ним стоял Бендер, натягивая белый с зеленым свитер. — Подожди меня. Я пойду с тобой.

— Ты собираешься танцевать в этом? — спросил Скотти. — Неужели у тебя не нашлось чистого свитера?

— Да он почти чистый, — ухмыльнулся Бендер. — Главное, что я вообще собираюсь танцевать.

— Фуфло ты, — покачивая головой, сказал Скотти. — Умеешь утешить друга, нечего сказать.

— А с чего тебе киснуть? — спросил Бендер, распахивая дверь. После душа уличный воздух казался еще холоднее. — Мы же выиграли матч, хотя ты и испортил воздух. — Он засмеялся над собственной шуткой.

— Эй, полегче! — сердито одернул его Скотти.

— Друзья должны быть честными, верно? — спросил Бендер.

— Не верно, — огрызнулся Скотти.

— Ладно, беру свои слова обратно. Ты сегодня был просто великолепен, — ухмыльнулся Бендер.

Скотти сильно толкнул его в плечо, и они бросились через автостоянку к стадиону.

— Ага, мы как раз вовремя, — заметил Бендер.

Мистер Веласкес, директор школы, держал над головой длинный горящий факел, собираясь зажечь торжественный костер. Стадион заполняли две или три сотни гленвьюсских учеников, их родители, а также местные жители в разноцветных свитерах, пиджаках и зимних пальто.

Скотти с Бендером вышли вперед. Посреди поля громоздилась гора высотой с двухэтажный дом, состоящая из дров и всякого хлама — веток, тряпок, подушек, газет, то есть всего, что могло гореть.

Краем глаза Скотти увидел полицейского, беспокойно следившего за процессом, и перевел взгляд на факел. Он знал, что полицейские не слишком любят прощальный костер. Однажды, когда Скотти еще только перешел в старшие классы, из-за этого костра загорелся один из близлежащих домов.

— Выключить прожектора! — крикнул Веласкес.

Через несколько секунд свет погас, и все затаили дыхание, вглядываясь в рыжее пламя факела.

Мощный порыв ветра чуть было не погасил его. Толпа смолкла и придвинулась ближе. Скотти натянул поглубже свою кепку и засунул руки в карманы джинсов.

«Скорее бы разожгли костер, — подумал он. — Становится все холоднее!»

Веласкес, склонный к театральным эффектам, поднял факел высоко над головой, затем опустил его на кучу хлама. Ветки затрещали, вспыхнули маленькие желтые язычки.