Евгений Онегин
вернуться

Пушкин Александр Сергеевич
Шрифт:

XXXII

Но тише! Слышишь? Критик строгийПовелевает сбросить намЭлегии венок убогийИ нашей братье рифмачамКричит: «Да перестаньте плакать,И всё одно и то же квакать,Жалеть о прежнем, о былом:Довольно, пойте о другом!»– Ты прав, и верно нам укажешьТрубу, личину и кинжал,И мыслей мертвый капиталОтвсюду воскресить прикажешь:Не так ли, друг? – Ничуть. Куда!«Пишите оды, господа,

XXXIII

Как их писали в мощны годы,Как было встарь заведено…»– Одни торжественные оды!И, полно, друг; не всё ль равно?Припомни, что сказал сатирик!«Чужого толка» хитрый лирикУжели для тебя сноснейУнылых наших рифмачей? —«Но всё в элегии ничтожно;Пустая цель ее жалка;Меж тем цель оды высокаИ благородна…» Тут бы можноПоспорить нам, но я молчу:Два века ссорить не хочу.

XXXIV

Поклонник славы и свободы,В волненье бурных дум своих,Владимир и писал бы оды,Да Ольга не читала их.Случалось ли поэтам слезнымЧитать в глаза своим любезнымСвои творенья? Говорят,Что в мире выше нет наград.И впрямь, блажен любовник скромный,Читающий мечты своиПредмету песен и любви,Красавице приятно-томной!Блажен… хоть, может быть, онаСовсем иным развлечена.

XXXV

Но я плоды моих мечтанийИ гармонических затейЧитаю только старой няне,Подруге юности моей,Да после скучного обедаКо мне забредшего соседа,Поймав нежданно за полу,Душу трагедией в углу,Или (но это кроме шуток),Тоской и рифмами томим,Бродя над озером моим,Пугаю стадо диких уток:Вняв пенью сладкозвучных строф,Они слетают с берегов.

XXXVI. XXXVII

А что ж Онегин? Кстати, братья!Терпенья вашего прошу:Его вседневные занятьяЯ вам подробно опишу.Онегин жил анахоретом;В седьмом часу вставал он летомИ отправлялся налегкеК бегущей под горой реке;Певцу Гюльнары подражая,Сей Геллеспонт переплывал,Потом свой кофе выпивал,Плохой журнал перебирая,И одевался…

XXXVIII. XXXIX

Прогулки, чтенье, сон глубокой,Лесная тень, журчанье струй,Порой белянки черноокойМладой и свежий поцелуй,Узде послушный конь ретивый,Обед довольно прихотливый,Бутылка светлого вина,Уединенье, тишина:Вот жизнь Онегина святая;И нечувствительно он ейПредался, красных летних днейВ беспечной неге не считая,Забыв и город, и друзей,И скуку праздничных затей.

XL

Но наше северное лето,Карикатура южных зим,Мелькнет и нет: известно это,Хоть мы признаться не хотим.Уж небо осенью дышало,Уж реже солнышко блистало,Короче становился день,Лесов таинственная сеньС печальным шумом обнажалась,Ложился на поля туман,Гусей крикливых караванТянулся к югу: приближаласьДовольно скучная пора;Стоял ноябрь уж у двора.

XLI

Встает заря во мгле холодной;На нивах шум работ умолк;С своей волчихою голоднойВыходит на дорогу волк;Его почуя, конь дорожныйХрапит – и путник осторожныйНесется в гору во весь дух;На утренней заре пастухНе гонит уж коров из хлева,И в час полуденный в кружокИх не зовет его рожок;В избушке распевая, дева [44] Прядет, и, зимних друг ночей,Трещит лучинка перед ней.

44

В журналах удивлялись, как можно было назвать девою простую крестьянку, между тем как благородные барышни, немного ниже, названы девчонками!

XLII

И вот уже трещат морозыИ серебрятся средь полей…(Читатель ждет уж рифмы розы;На, вот возьми ее скорей!)Опрятней модного паркетаБлистает речка, льдом одета.Мальчишек радостный народ [45] Коньками звучно режет лед;На красных лапках гусь тяжелый,Задумав плыть по лону вод,Ступает бережно на лед,Скользит и падает; веселыйМелькает, вьется первый снег,Звездами падая на брег.

45

«Это значит, – замечает один из наших критиков, – что мальчишки катаются на коньках». Справедливо.