«Это еще что за ругательство», — подумалось мне.

— Будет жаль, если все закончится так глупо, — добавил отец. — Вы меня понимаете, Даниэль?

— Понимаю. Но что конкретно вы мне посоветуете?

— Улететь к себе в сад и вести себя, как крысодлак в полночь. А в инфосеть выходить, только чтоб узнать погоду.

Даниэль кивнул.

— Я провожу моего гостя, — сказала я, и мы поспешили из кухни.

Я заскочила к себе, собрала инфокрисы, как и обещала, и мы пошли к воротам.

— Стойте, — крикнул Ронан нам в спины, — я довезу Ташина до дома, мне по пути… Отец приказал…

На прощание я обняла Даниэля и прошептала на ухо:

— Прости, похоже, я тебя подставила, — «хоть до сих пор не понимаю, как», подумалось мне.

— Это были лучшие сутки в моей жизни, не бери плохого в голову. Я люблю тебя, сестричка, — так же на ухо ответил он.

Отец сидел на кухне.

— Хорес заявил, что между вами соглашение, и что вы предатели, — сказал он безжизненным голосом

— И ему верят? — спросила я в ужасе.

Он пожал плечами.

— Готовы верить.

Иногда на меня находит без всяких пси-техник. Я развернулась и побежала к отцовскому флаеру.

— Куда? Стой!

Ага, сейчас!!!

В воздухе я запросила информацию о местонахождении лорда Хореса. Правительственный центр. Замечательно.

Я нашла Хореса в окружении каких-то военных и потребовала, чтобы он повторил сказанное обо мне. Кто-то попытался вмешаться и в ответ получил порцию изысканных оскорблений. Хорес повторил, не отрицать же ему свои слова. В ответ я выдала все, что я думаю о нем, его ссученой семейке и выродке-папаше, и о том, что не все такие ублюдки, как они, не способные испытывать нормальные человеческие чувства, и еще много чего. А закончила тем, что мне противно дышать одним воздухом с ним. Хорес был доведен до кондиции, последовал вызов на дуэль, чего, собственно, я и добивалась. Нам попытались помешать, но мы уже вдвоем вызверились на миротворцев. Пока я вещала, вокруг нас собралась немалая толпа.

Да, Хорес — не дезертский вояка, но и не Синоби и не Шур. Значит, у меня есть шансы.

Дрались в холле, места было достаточно, я не успела разжечь огонь внутри себя, он разгорался во время схватки, не давая чувствовать боли. Моя задача осложнялась еще тем, что надо было не убить и не просто покалечить, а сделать его недееспособным, ни живым, ни мертвым.

Мне нечего было терять, я поставила под удар не только себя, но и семью, если я проиграю, то в живых оставаться вовсе не обязательно. Ничто так не помогает в бою, как отсутствие страха смерти и боли.

Мы друг друга хорошо потрепали, и мне досталось больше, чем ему, когда я пошла на гамбит. Он нанес мне калечащие удары в печень и выломал руку, а я добралась до его шеи, как и хотела. Все-таки не зря меня в детстве мучили — многому научили.

Очнулась я в регенераторе в окружении так горячо любимых мной леди Шур и лордов некст Грюндера и Соболева.

Леди Шур сказала, что они комиссия, собранная для того, чтобы определить степень вины семей Викен и Хоресов друг перед другом и подтвердить или опровергнуть правомочность дуэли.

В несколько приемов я поведала о том, как завязались мои отношения с Даниэлем Ташин, и как мне стыдно за всех синто, пославших ребенка на такое, а потом не способных принять героя с благодарностью. О том, как пригласила «боевого друга» в гости и узнала о его злоключениях в семье, и после всего этого услышала от отца о заявлениях Хореса, которые привели меня в исступление. И что я этого так не оставлю, я понимаю, что проиграла дуэль, но все равно обращусь в Совет Семей с жалобой, даже если отец откажется от меня. Я не хочу жить, если все то, что нам внушали с детства, — пустой звук, и мы не единый народ, где каждый уважает каждого. Я не сказала ни слова лжи, просто сместила некоторые акценты.

Лорды внимательно слушали и почти не задавали уточняющих вопросов.

— Лорд Хорес в коме, — сказал Соболев.

Я выдала им ожидаемую реакцию — злорадное удивление.

— И каковы прогнозы?

— Неутешительные.

Я промолчала, заявление типа: «Судьба нас рассудила» — будет перебором.

— Лорды… — я замялась, — а мой отец… он…

— Он воздерживается от высказываний, — сказал леди Шур.

— Он не пришел… меня навестить?

— У него срочные дела государственной важности, — опять ответила леди Шур. Мне не пришлось выдавливать слезы, они наплыли сами, и сделать ничего я не могла, зафиксированная в растворе и подключенная к стимуляторам.

— Я не могла поступить иначе, — тихо сказала я и посмотрела леди Шур в глаза. — Передайте, что я признаю свою вину перед семьей, но не могла поступить иначе. Пожалуйста.

Леди Шур кивнула, и они ушли.

Через несколько минут, когда я уже начала проваливаться в сон, в палату зашел Даниэль. Этого следовало ожидать, лорды не оставят ничего без проверки.

Наверное, мы ворковали, как влюбленные. Даниэль жутко за меня переживал и мучился, что ничем не может помочь, не может даже взять за руку. Я успокаивала его, говорила, что мне не больно, и прочую чушь, пока он не положил мне руку на лоб, и я уснула. Много позже я узнала, что он просидел так семь часов, пока его не прогнал доктор, обслуживающий регенератор.