Надо отдать мне должное, я не стала сразу ломиться в ректорскую дверь, а зашла к себе и попыталась собраться с мыслями. Не получилось.

Я подошла и позвонила, свободного доступа в эту комнату у меня уже давно не было. Открывать никто не спешил, я принялась обрывать звонок. Дверь в конце концов распахнул Ронан, наспех одетый, и не дал мне зайти, выперев в коридор.

— Пусти! — брат достаточно меня знал, чтобы понять: если не пустит, то будет валяться с повреждениями, а я все равно войду.

Мы вошли. Илис полуодетая сидела на кровати.

— Может, вы все-таки объясните мне, что происходит? — постаралась спокойно спросить я. Вместо ответа Илис зло глянула на меня.

— Я люблю ее, и хочу, чтобы она была моей младшей женой, — выдал брат.

Я уставилась на него; нет, он не шутил.

— Илис! В наложницы! С ее феминистскими заскоками? А ты ее спрашивал, хочет ли она быть твоей МЛАДШЕЙ женой? — я кричала, бред какой-то. Ронан «закусил удила».

— Да, спрашивал! И она согласна. Люди меняются. И некоторые в худшую сторону, — это он на меня намекает. Ладно. Я повернулась к Илис.

— Ну что ж ты, подруга моя единственная, скажи, что любишь моего брата! Что он не средство, чтобы выкарабкаться из неприятностей. Что мой брат не такой, как все мужики — скоты, которых надо просто использовать. Что ты готова рожать ему детей и не вмешиваться в их воспитание. Готова быть ему опорой во всем и не требовать награды. Скажи!!!

Илис молча смотрела на меня.

— Илис… — раздался потерянный голос брата за моей спиной.

— Что Илис! — ее прорвало. — Такой же, такой же! Нежные слова и все такое, а понять, что я никогда не буду его вещью, не в состоянии! Я своим умом поступила в космолетное, была лучшей! Я не буду инкубатором для ваших ублюдков. — Тут она развернулась к Ронану: — Ты дурак и ничтожество!

Она собиралась сказать что-то еще, но моя пощечина ее остановила.

— Довольно…

Я буквально выволокла Ронана из комнаты и завела к себе. Сказать, что брат был в шоке, значит ничего не сказать. Эта неблагодарная сука сломала его мир, я это хорошо понимала, потому что недавно пережила подобное с подачи Вольфа. Я нашла успокоительное и буквально влила ему в рот.

— Почему? Она ведь знала, что нравится мне, еще с училища. Я ведь хотел быть с ней, объяснял, почему младшей женой… Подробно рассказывал все эти наши тонкости и традиции, она вроде все понимала. Судьба… Я взял у матери денег для нее, чтобы она могла уйти из армии… Думал, при первой возможности выкупим ее брата…

Я молчала, пусть выговаривается…

В дверь позвонили, высветилось лицо Илис, брат вздрогнул и отвернулся. Я обесточила визор и звонок.

— Ронан, она просто другая, — все же сказала я. Он не успел разлюбить за эти минуты, значит, оскорблять ее нельзя, хоть и очень хочется. — Культурный барьер. Просто культурный барьер. То, что для тебя понятно и естественно, для нее — дикость и извращение. Да и нахлебалась она всякого, а вернее, не смогла расхлебать и сломалась. Ты ж помнишь, какой она была в учебке, той девушки больше нет. Это как стирание и наложение личины.

Ронан сидел, обхватив голову руками.

— Да, она рассказывала… Ты раскусила ее в момент, а я…

— А ты мужчина, нормальный влюбленный мужчина. Дарел дурачил меня год, так что не приписывай мне проницательности.

— Не понял… — О, хорошо, хоть на секунды отвлеку.

— Он знал о болезни и не собирался лечиться, знал еще до того, как мы встретились. А когда я предложила деньги на лечение, тут был такой спектакль… Даже набил морду Таксону за то, что тот мне рассказал… Избегал меня, оскорблял, и когда я уже на полном серьезе кричала, что ненавижу его, только тогда полетел лечиться. Знаешь, типа вот, «я выживу, теперь ты, гадкая эгоистка, будешь довольна или нет?»

— Понятно, я не знал подробностей…

— Да что ж рассказывать? Что дура? Да, доверчивая дура.

— Ты говоришь мои слова в надежде, что я их не скажу, — горько усмехнулся брат. — Я в долги залез ради нее.

— Я тоже. Ничего, рассчитаемся. А они пусть подавятся. Братец, родной, любимый, не обижай меня так больше… — Ронан удивленно поднял брови. — Почему ты мне ничего не сказал с самого начала? Раньше ведь мы ничего друг от друга не скрывали.

Он молча пожал плечами.

— Ты первая начала, — это было не оправдание, а констатация факта.

— Прости меня… Что тебе рассказать?

Он опять пожал плечами:

— Да ладно, раз не рассказываешь, значит, мне это не нужно знать.

— Лорд Синоби меня домогается. — Зачем я ему это говорю? Ронан в удивлении уставился на меня, пришлось продолжить: — Я выясняла с ним отношения, он меня трусил за плечо… В общем, армкамзол разошелся, и он увидел меня полуголой. Его заклинило на мне, как раньше на маме, так считает отец.

— С ума сойти, и что ж теперь делать? — брат был в шоке, и то хлеб, хоть чуть отвлекся от своих проблем.