— Пошли, — сказала она. — Посоветуемся с моим отцом.

Джулиус покачал головой.

— Он будет презирать меня, — сказал он.

— Нет, не будет. — Луиза, не стыдясь своей наготы, подбирала сброшенную на пол одежду. — Никто из нас не вправе презирать другого — только самого себя, — сказала она и начала одеваться. — А до этого мы не должны доходить, — добавила она.

Джулиус встал и, следуя ее примеру, тоже стал одеваться.

В такси по дороге на Брэттл-стрит Луиза спросила Джулиуса:

— Но что ты думал все это время, когда делал вид…

— Пока я не встретился с тобой, меня ничего не беспокоило. Я принимал все как должное. Мне казалось, что я поступаю правильно. Ты понимаешь, дядя сумел убедить меня.

— Он мне не понравился, — сказала Луиза.

— Да, — сказал Джулиус, — вероятно, он не производит приятного впечатления. Но за пределами Альбукерка он был для меня единственным близким человеком…

— И ты сам не верил ни одному своему слову, когда говорил о… о революции?

— Сначала не верил, — сказал Джулиус, — а теперь, мне кажется, верю.

— Я не хочу выходить замуж за полицейского, — сказала Луиза.

Они доехали до Врэттл-стрит и отпустили такси.

— Хоть бы отец был дома! — сказала Луиза.

Они вошли в дом, и она опрометью бросилась в кабинет отца. Генри сидел за письменным столом. Он обернулся и поглядел поверх очков на дочь.

— Добрый вечер, — сказал он.

— Папа, — сказала Луиза, — сейчас может произойти что-то очень страшное! В присутствии отца выдержка внезапно начала изменять ей.

— В чем дело? — спросил Генри.

Джулиус вошел в кабинет следом за Луизой, оба сели. — Во-первых, — сказал Джулиус, который теперь держался спокойнее и казался более уверенным в себе, — готовится убийство.

— Как так?

— Элан на самом деле не принял вашего предложения.

Это было притворство.

— Понимаю, — сказал Генри и поджал губы.

— Второе: оно должно совершиться сегодня вечером.

— В отеле?

— Да.

— Ясно… Они ведь узнали про Лилиан.

— И третье, — сказал Джулиус, — все это известно ФБР.

— Каким образом?

— Я сообщил.

Генри пристально поглядел на Джулиуса.

— Да, — сказал он. — Чего-то в этом роде следовало ожидать. Недаром вы всегда старались держаться в тени.

— Мой дядя занимает там крупный пост, — сказал Джулиус.

— Так, — сказал Генри, приподнимаясь со стула. — Значит, их арестуют. После чего придут за Луизой и за мной.

— Вас не тронут, — сказал Джулиус. — Вы ведь были против, и они это знают.

— А Лу?

Джулиус в смущении отвел глаза.

— Они считают, что она тоже против.

— Ясно.

— Ты не думаешь, что мы должны предупредить их? — спросила Луиза отца.

Генри взглянул на часы.

— Возможно, мы уже опоздали, — сказал он.

— Но если станет известно, что мы их предупредили… — начала Луиза.

— Ничего не станет известно, если мы предупредим их вовремя, — сказал Джулиус. — Они должны арестовать их в отеле. Им нужны улики.

— Если бы это касалось только Элана, я не стал бы вмешиваться, — сказал Генри. — Но Дэнни я должен попытаться вызволить из беды, если только смогу.

— Да, — сказала Луиза. — Подумай о докторе Глинкмане.

— Разве они не ждут, что вы присоединитесь к ним? — спросил Генри Джулиуса.

— Да, — сказал Джулиус. — В вестибюле, в шесть часов.

Генри снова взглянул на часы.

— Значит, через двадцать минут.

— Да, — сказал Джулиус.

Одно мгновение Генри был в нерешительности; взгляд его скользнул по бумагам, разложенным на столе. Затем он сказал:

— Все же надо поехать туда — может быть, нам удастся остановить их.

— Мой дядя будет там.